Книга (не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки, страница 22 – Ольга Рома

— Хуже. Добронега — стихийное бедствие в человечьем обличье!

— Чем же она так страшна? — хихикнула Аня. — Чистоту любит?

— В детстве она нас с Антипкой так муштровала, что я соблюдал этикет при приёме пищи даже тогда, когда один в лесу на тетеревов охотился, — мрачно ответил царевич. — Она придиралась ко всему: от блеска пуговиц на одежде до наклона головы при поклоне. Даже батюшка, покойный царь Ратибор, её побаивался. Точнее, её бесконечных придирок, проповедей о порядке, традициях и «упадке нравов». Возражать ей чревато…

Велик кивнул на нервно поглядывающих на открытые двери терема слуг.

— Великая княгиня всё-таки.

— Вообще-то, она уж лет пятнадцать как царица соседнего государства, — влез в разговор Антипка, продолжая рефлекторно потряхивать занавеску. — Вдовствующая. Её последний супруг, царь тамошний, долго женатым не продержался. Помер. Говорят, она ему указания давала, как государством править.

— Ну, — Аня скрестила руки на груди, наблюдая за суетой, — пока ваша тётушка мне нравится. Может, хоть она в этом вашем сказочном бардаке порядок наведёт. А то у вас кости куриные повсюду валяются и вообще разруха.

Она уставилась на двоюродного брата царевича.

Антипка стыдливо отвёл глаза и принялся с удвоенной силой трясти занавеску.

В этот момент из дверей терема выплыла сильно пожилая женщина. На вид ей было лет восемьдесят, но спину она держала прямо, словно проглотила стальной штырь. На голове царицы соседнего государства красовалась золотая корона с большими разноцветными камнями и крупным жемчугом.

Как только старческая шея выдерживала такую тяжесть, для Ани оставалось загадкой.

На тётушке была дорогая накидка с белым пушистым мехом, между полами которой проглядывало богатое, но не вычурное платье. Завершали наряд красные кожаные сапожки.

Следом за Добронегой семенил слуга, таща огромную золочёную клетку. Попугай внутри клетки, нахохлившись, обозревал окрестности взглядом опытного надзирателя.

— Вельбор! Мальчик мой! — протрубила Добронега, и её голос, наверное, услышали даже внизу, в городе. — Как же я рада тебя видеть!

Царевич, который ещё пять минут назад казался хозяином ситуации, вдруг несколько уменьшился в размерах и стал похож на мальчишку, который понимает, что взбучка неотвратима. Он на негнущихся ногах двинулся вперёд.

— Ну надо же, совсем не изменился! — тётка бесцеремонно схватила его за грудки, вынуждая склониться, и ласково, как малышку, потрепала за щёки. — Глаза всё такие же наглые. А ты… — она ткнула пальцем в Антипку. — Ты выглядишь паршиво. Разожрался, как свинья. Позор!

Брат царевича икнул и попытался втянуть живот, но ничего не вышло.

Тут взгляд тётушки упал на Аню. Единственную, кроме Вельбора, кто не был занят делом.

— А это кто? Служка твоя личная? — Добронега сморщила нос. — Почему от неё несёт как от мусорки?

Аня на мгновение застыла. Слова тётушки хоть и были правдой, но неприятно резанули слух. Пока не совсем понимая кто перед ней, девушка предпочла прикусить язык и наблюдать.

— Это Анна, тётушка, — наследник кашлянул, стараясь вернуть себе остатки достоинства. — Моя невеста.

— Азм есть царь! — возбудился попугай и попробовал клювом перекусить прут у клетки.

Тётя замерла на секунду, а затем её голос взлетел на две октавы вверх: