Книга (не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки, страница 12 – Ольга Рома

— Вот, барышня, и ваша опочивальня, — буркнула она и открыла новую дверь.

В свете свечи Аня разглядела огромную кровать со столбиками и балдахином, два ночных столика и небольшую нетопленую печь.

Служанка от своей свечи зажгла две другие, что стояли рядом с кроватью, в бронзовых подсвечниках.

— Располагайтесь, — всё так же неприветливо сказала она и, не прощаясь, вышла.

Аня прошла и уставилась на кровать. На ней лежала необъятных размеров ночнушка из светлой ткани. От постельного белья приятно пахло хвоей.

«Ну хоть бельё чистое постелили», — вздохнула девушка и сняла с себя свитер и старые домашние джинсы. Осталась в одной футболке и нижнем белье.

В комнате было холодно, но спать Аня привыкла налегке. А в чужой ночнушке можно утонуть. Она убрала лоскутное покрывало и задула свечи. Забралась под толстую перину, легла на бок и подтянула колени к груди. Думала, что в незнакомом месте не сможет уснуть, но почти мгновенно засопела.

Снился Ане замызганный зайчик с одним пуговичным глазом и швом на тощем пузе. Плюшевый монстр был размером почти со шкаф. Его перекошенная морда нагло лыбилась. Зайчик бухнулся перед ней на одно колено, так что девушку подбросило, и голосом царевича сказал:

— Ты выйдешь за меня замуж!

Потом плюшевый зверь, громко сопя, стал поглаживать Аню по лицу и руке.

Она проснулась резко, словно кто-то выдернул её из сна. Над ухом слышалось чужое горячее дыхание, а голую руку продолжали гладить.

Глава 7

Ничего не соображая после сна, Аня резко выкинула согнутый локоть в сторону и вверх.

— Аууу! — воскликнул рядом царевич. — Ты мне зубы чуть не выбила… Бешеная!

— Что ты делаешь в моей кровати? — хмуря брови и натягивая на себя перину до подбородка, сурово спросила девушка.

— Вообще-то, тут всё моё, — не согласился Велик, потирая ушибленный подбородок и морщась от боли.

— Сегодня тут сплю я! И спать я привыкла одна, а не с кем попало, — Аня села, стараясь удержать свой взгляд в районе травмированного подбородка Вельбора. Но он постоянно соскальзывал вниз. Туда, где в свете свечи, горящей на туалетном столике, среди красиво вылепленных мышц виднелся грубый толстый шрам — словно шов, стянутый суровой ниткой. Он тянулся от грудины и терялся в мягких домашних штанах царевича.

Аня невольно сглотнула — ей было неудобно и отчего-то стыдно.

— Раз тут всё твоё, вот и найди себе другую спальню! — она старательно возвращала свои глаза к лицу Велика и боролась с желанием провести по шраму пальцем.

— Похоже, нам постелили в одной опочивальне. Не всё ли равно: в одной кровати мы спим или в разных? — философски заметил Велик, укладываясь на бок и подкладывая руку себе под голову. — Всё равно быть тебе скоро моей женой. — Он поиграл бровями и нагло ухмыльнулся.

— Да что ты заладил, как попугай! Женой, да женой. Я же сказала, что замуж за тебя не пойду! — рассердилась Аня, выдёргивая из-под его локтя край перины. Внутри у нее все переворачивалась от того, что её мнение в расчёт никто не берёт.

Рука царевича поехала, и голова, потеряв опору, дёрнулась.

— Во-первых, я тебя совсем не знаю. Во-вторых, ты не в моём вкусе, — тут она соврала: Велик был вполне себе привлекательным. — А в-третьих, я спать хочу. Так что убирайся из моей постели!

Царевич театрально вздохнул, встал с кровати и, перекинув через руку лоскутное покрывало, не спеша пошёл к двери.