Книга Цвет любви - рыжий!, страница 74 – Наранга

Это нельзя даже назвать любовью с первого взгляда, потому что чувство уже было раньше, до их знакомства. И потому, что взгляд был не первым. Просто этот — не первый, случайно очередной взгляд — словно пробил щит, за которым оно скрывалось.

Это открытие ошарашило ее настолько, что она оцепенела. Звуки голосов доносились до нее как из-за толстого стекла. Спор между матерью и сыном, конфликт, в котором, возможно, прямо сейчас решалась ее судьба, проходил «где-то там» и нисколько ее не трогал. Она стояла неподвижно, как кукла, не в силах пошевелиться, настолько ошеломила ее истина, вдруг открывшаяся в ее собственном сердце.

Мать Ксандра, закончив свою тираду, снова окинула Алису беглым взглядом. В нем не было ненависти. Было презрение — холодное и безразличное, каким смотрят на пустое место. Она не удостоила ее ни словом, ни жестом. Плавно развернулась и вышла из зала. Бронзовый слуга бесшумно последовал за нею, и дверь так же беззвучно закрылась, оставив в зале гробовую тишину.

Вернувшись в зал, Алиса принялась ждать. Вскоре сирены затихли. И только теперь она поняла, насколько голодна.

Словно уловив ее мысль, дверь снова отворилась, пропуская другого слугу — на этот раз юношу-пажа в ливрее, с юным, но непроницаемым лицом. Он нес золотой поднос, уставленный яствами. Там были незнакомые фрукты, искрящиеся в свете факелов и словно кристаллические на вид, мясо в соусе цвета темного вина, пахнущего ароматными травами, еще горячий хлеб и кувшин с неизвестным ей напитком, от запаха которого щекотало в носу.

Ну и где тут написано «съешь меня» и «выпей меня»? Алиса хмыкнула. Разве можно принимать пищу в доме похитителей? А если отравлено? А если… И принялась есть и запивать. Ела с жадностью, чувствуя, как тепло и энергия возвращаются в ее тело.

Паж вернулся, когда она закончила, и молчаливым жестом предложил следовать за ним. Алиса помялась — ведь Ксандр велел оставаться. Но отказаться невежливо, у ее любимого и так проблемы с маменькой. Да и любопытство гнало ее вперед.

Паж привел ее в другой зал, куда более величественный. Высокий, сводчатый потолок терялся в полумраке, вдоль стен плавали светлячки сгустков энергии. Сами стены были затянуты темно-бардовым бархатом, расшитым золотыми нитями в сложные, незнакомые узоры.

В центре на возвышении стоял трон из черного, отполированного до зеркального блеска камня, в котором отражались огни. Возле трона, неподвижная и величественная, стояла мать Ксандра.

Она обернулась, когда Алиса вошла. Ее лицо было абсолютно спокойным.

— Забудь о моем сыне, — произнесла она, и ее слова вовсе не прозвучали приказом. Они звучали как констатация неизбежного.

Она взмахнула рукой. Воздух перед Алисой сгустился, заструился. Алиса почувствовала, как невидимая, липкая паутина опутывает ее сознание, пытаясь проникнуть внутрь, найти определенные воспоминания — о голубых глазах, о чувстве предопределенности — и стереть их, как стирают рисунок с грифельной доски.

Она ощутила давление в висках, легкую тошноту. Но где-то в глубине, в самой сердцевине ее существа, что-то возмутилось, отклонило чужеродное вторжение. В ушах прозвенел тонкий, высокий звук. Колдовская атака споткнулась, забуксовала и отступила, не сумев выполнить свою задачу до конца.