Онлайн книга «Цвет любви - рыжий!»
|
Из деревенских к ним вышли Трофим и Аграфена. Она стояла чуть поодаль с невозмутимым видом, а он внимательно слушал пришельцев. Алиса уловила лишь обрывок их разговора. — …не поймешь, что оно, — говорил старший из гостей, его голос звучал устало. — То тишина стоит гробовая, будто все вымерло. То, наоборот, такое начинается… пошевеление какое-то... Будто сама земля дышит. Вздымается так немного, едва заметно вспучивается — и опадает. А уж сны… — Сны плохие, — подхватил младший. — И скотина в беспокойстве. А еще трава черными пятнами пошла, да деревья чахнут за ночь. Вон у Кузьмича грушовка заболела, два дерева гнилью этой покрылись и сгинули. Он порубил их, конечно, как же не порубить, и сжег — дальше, чтобы, значит, не пошло… И Севастьянна тогда на сад сохран наложила, чтоб больше не болели. Видать, помогло. Аграфена фыркнула: — Где ж дерева-то ваши сохранные? Порубить-то ума не надо. А вырастить-то как? Трофим покачал головой, не соглашаясь, и опередил гостей с ответом: — Ты, Грунь, быстра на расправу-то. А помнишь, что там вытворялось? Как же им было быть-то? Тока рубить… — Заговаривать надо было! К корням припасть, да и заговаривать! Но все ж о себе думают, всем же себя жальче! Панкратовы вон тоже… — начала в запале Аграфена и тут же осеклась, заметив подошедших Любаву и Алису. Закончила уже иным тоном. — Два ведь всего осталось у них на всю деревню, как же справиться?! Мужики одновременно глубоко вздохнули. Похоже, дела у них действительно были плохи. — А о чем это она? — шепнула Алиса бабушке. — О древах деревенских, о стражах, хозяевах земли тутошней, — вполголоса ответила ей Люба. — Порубили их залесские, всего два осталось, дуб да вяз. Там дела-то, конечно, были непростые. Но можно было и не рубить. А теперь, вишь, гниль эта черная… Дерева бы не допустили. — А чего ж тогда порубили? — прошептала Алиса. — А никто не захотел себя корням предать, — пожала плечами ее бабушка. — А как еще стража утихомирить, уговорить да упросить? Это ж, как всегда, ты — им, они — тебе. Как вот с рекой тогда… Тот гость, что постарше, кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание уважаемого собрания. — Нам бы вот что… Мы что просить-то хотели… Нам бы медку. И Владу бы нас проведать… — Да, — подхватил младший, — Владислава бы попросить к нам. Он-то, пожалуй, сможет… — Разобраться бы нам. А то видим вот все это, и ни тронуть не можем, ни постичь. Он-то в корень зрит, а может и выправить… — закончил старший. И оба почему-то вопросительно посмотрели на Трофима. — Да медок-то я нагнал, чего ж не дать… — тут же отозвался Трофим. — Помажете по язвам, все снимет, не возьмет ни гниль, ни какая иная проказа. Сны излечите, скотину уймете. А вот что до землицы да до мест, куда вам не добраться, тута вам без Влада никак. Тока я ж не ведаю, где он. В тот-то раз да, оно конечно, мы вместе ходили, но сейчас-то он один того-этого… Трофим с сожалением развел руками. — Эх, не можем мы ждать… — огорченно вымолвил старший из гостей. — Нам бы в ночь уже выйти. А, мож, найти его как-то? Указание на него получить какое? Он вопросительно посмотрел на Аграфену, потом перевел взгляд на Любаву. Та отрицательно качнула головой. — Не ведаем мы, Володя. Не сыскать его в закваске. Он же как растворяется, так и будто нет его. |