Книга Добыча черного капитана, страница 45 – Вивьен Ламур

Я сжимаю кулон в ладони. Края врезаются в кожу, но я не разжимаю пальцев. Смотрю на неё, и в глазах у меня темнеет. Чувствую, как внутри меня что-то меняется. Как что-то сдвигается. Как кулон пульсирует в моей руке. Может быть, это просто сердце бьётся так сильно.

— Спасибо, — говорю я. И понимаю, что это слово ничего не значит. Что оно слишком маленькое для того, что она мне дала.

Она кивает. Улыбается. В её глазах – свет.

— Иди, — говорит она. — Он ждёт тебя.

Я поднимаюсь. Колени дрожат, но я не падаю. Делаю шаг к двери. Корвин уже открыл её, и холодный воздух врывается внутрь, смешивается с запахом трав и дыма, с запахом древности. Прохожу мимо него, и он закрывает дверь за нами.

Ночной город. Воздух бьёт в грудь: холодный, влажный, пахнет морем и грязью, рыбой и ромом. Я делаю шаг, и ноги несут меня вперёд, сами, без команды. Корвин идет следом, и его шаги такие же уверенные, как когда мы шли сюда. Как будто ничего не изменилось. Он не оборачивается. Не спрашивает. Я не знаю, о чем он думает. Может быть, у него тоже есть свои вопросы. К той, кто видит то, чего нет.

Голос ведьмы всё ещё звучит в голове: «Твой дом – не место. Дом – это то, что ты выбираешь». Она смотрела на меня, когда говорила это. Не на лицо, не на руки. Внутрь. Туда, куда я сама боюсь заглядывать.

Сжимаю пальцы, и кулон упирается в ладонь: маленький, тёплый от тела. Камень с водой внутри. Единственное доказательство, что этот разговор был не сном.

Глава 25. Точка невозврата

Корвин Блэкхарт

Спускаюсь в трюм. Шаги гулко отдаются по ступеням, дерево прогибается под сапогами. В лицо бьёт запах сырости, плесени, немытого тела. Дориан сидит в углу на соломе, цепи на руках и ногах. Свет масляной лампы падает на его бледное лицо, с грязными разводами на щеках. Он поднимает голову и ухмыляется. Эта ухмылка та же, что и много лет назад. Та же ненависть в глазах. Ничего не изменилось.

Останавливаюсь в трёх шагах. Не хочу подходить ближе.

— Мне нужны ответы, — говорю.

Голос ровный, безэмоциональный. Не показывать, что внутри. Ничего не показывать. Он не должен видеть.

— Ответы? — Дориан усмехается, сплёвывает в сторону. Грязный, вонючий, но всё ещё с этим своим высокомерием. — О чём? Как стать ничтожеством и грабить рыбацкие суда? Нет, спасибо, я лучше просто посижу здесь.

— Груз, — говорю. — Оружие. Откуда оно? Куда направлялось? Сколько ещё таких кораблей?

Дориан смеётся. Хрипло, зло. Цепи звенят, когда он дёргается.

— Думаешь, я скажу тебе? Ты даже не представляешь, что затеял отец. И ты проиграешь. Всегда проигрывал.

Подхожу на шаг ближе. Голос тише. Твёрже.

— Ты готов был убить меня. Кровного брата. Ради чего? Ради его одобрения?

Дориан дергается, цепи гремят.

— Заткнись! Ты не смеешь говорить о нём! Ты – ошибка! Ты – пятно! Он был прав, когда вышвырнул тебя!

Смотрю на него. На его ненависть, на его злость. Он даже не понимает, насколько он жалок. Им двигает не любовь к отцу. Им двигает страх. Страх быть никем. Страх, что отец увидит в нём то же, что увидел во мне. Но он слишком слеп, чтобы это понять.

— Я хотя бы не убиваю своих, — говорю спокойно. — Граблю чужих и отправляю их на корм рыбам и то не всегда. А ты готов был перерезать горло брату. Подумай об этом. Посиди здесь. В темноте. И подумай, кто из нас на самом деле ничтожество.