Книга Добыча черного капитана, страница 36 – Вивьен Ламур

Отстраняюсь. Воздух врывается в лёгкие, обжигает. Ладонь ложится на его грудь и это не просто жест, это прикосновение, которое я чувствую каждой клеткой. Сквозь ткань рубашки его тепло, твёрдость мышц, медленное биение сердца под пальцами. Он не дышит. Ждёт. Я толкаю мягко, но настойчиво, чтобы он понял. Не сейчас.

Корвин вскидывает бровь. В его глазах вопрос.

— Я не спала ни с кем, — говорю тихо. — Никогда. И не лягу с тобой просто так. Даже если ты капитан.

Он молчит. Я вижу, как он переваривает мои слова. В его взгляде нет разочарования, только внимание, которое тяжелее любых упрёков.

— И даже если я не пленница, — продолжаю, не отрывая от него глаз, — по вашему кодексу, мы можем быть только по договорённости. А я ещё не решила, хочу ли этой договорённости.

Корвин усмехается коротко, почти неуловимо. Отпускает меня. Я встаю с его колен, и он смотрит на меня снизу вверх. В его глазах не гнев, не обида. Что-то новое.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — говорит он.

Глава 21. Шторм

Просыпаюсь от того, что мир накреняется.

Резко, больно. Тело скатывается куда-то вбок, и я успеваю ухватиться за край кровати, чтобы не упасть на пол. В голове туман. Я не сразу понимаю, где я. Каюта. Корабль. Корвин. Но его нет рядом.

Толчок. Тот самый, когда я сидела на его коленях. Я думала, это был сигнал мне: «Очнись, Катерина». А это был сигнал – предвестник беды.

Снаружи – гул. Низкий, тягучий, как будто море дышит, и этот вдох становится глубже с каждой секундой. Я слышу, как ветер завывает где-то за стенами, как доски скрипят, как где-то внизу что-то падает с глухим грохотом.

Качка становится сильнее. Меня тошнит. Желудок подкатывает к горлу, и я зажмуриваюсь, пытаясь дышать ровно, но не получается.

Я помню это чувство. Помню его слишком хорошо.

Шторм.

Тот, что смыл меня с яхты. Тот, что разбил мою жизнь на «до» и «после». Тот, в котором я тонула и думала, что это конец.

И я снова здесь. Снова в море, в чужом мире, одна. И страх, который я забыла, возвращается: липкий, холодный, он обволакивает меня, сжимает горло, мешая дышать.

Корвин ушёл. Он на палубе. С командой. А я здесь. В каюте. Совсем одна.

Слышу, как ветер рвёт паруса. Как волны бьют в борт, и корабль стонет, как живое существо. Матросы кричат. Я не разбираю слов, но слышу их резкие, тревожные голоса. Что-то происходит там, за стенами каюты. Что-то страшное.

Заставляю себя встать. Ноги дрожат, и я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. В каюте темно, только тусклый свет пробивается сквозь небольшое окно, но его почти нет: небо заволокло тучами. Делаю шаг к двери. Ещё один.

Корабль снова наклоняется, и я падаю на колени, ударяясь о доски. Внутри всё переворачивается, и меня выворачивает. Чувствую горечь во рту, слёзы на глазах, и я ненавижу себя за эту слабость.

Но не могу с ней справиться. Это не бой. Это не Шкиль. Это не нож в руке. Это стихия, и она сильнее меня.

Сижу на полу, прижавшись спиной к стене, и пытаюсь дышать.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Но каждый раз, когда корабль кренится, я слышу, как доски трещат. Как будто они не выдержат. Как будто сейчас они разломятся, и вода хлынет внутрь, и я снова окажусь в той ледяной тьме, из которой не выбраться

Где-то внизу, в трюме, Дориан. Он тоже там. Ему, наверное, ещё страшнее. Он в темноте, без света, без надежды. Не знаю, о чем он сейчас думает или о ком. Я – о себе. О том, что снова могу умереть.