Книга Беглая жена генерала драконов, страница 27 – Майарана Мистеру

Эдриан удовлетворённо кивнул и протянул мне бокал — мой бокал, который я отставила.

— Выпьем за сделку. Ты открываешь мне ворота — я дарую жизнь твоим питомцам. Честный обмен.

«Честный», — подумала я с горечью, принимая бокал. — «Как честен волк, предлагающий овце охрану в обмен на шерсть. И мясо. И кости».

Вишнёвый сок был холодным и горьким на вкус. Или это горечь была моя собственная.

В этот момент музыка стихла.

Не затихла постепенно, не замерла на финальном аккорде. Оборвалась. Резко, на полузвуке, словно невидимая рука сдавила горло скрипачу. Призрачные музыканты на балконе заметались, теряя форму, растворяясь в воздухе клочьями тумана.

Магические светильники мигнули. Раз. Другой. Третий. Словно от порыва ветра. Словно от приближающейся бури. Свет стал тусклее, тени в углах — гуще и темнее.

Эдриан, стоявший рядом со мной, вдруг подобрался.

Расслабленная поза хищника, сытого и довольного, сменилась напряжением готового к прыжку зверя. Его плечи окаменели. Глаза сузились. Пальцы на ножке бокала сжались так, что хрусталь жалобно скрипнул, покрываясь сетью мелких трещин.

— Что за… — прошипел кто-то из гостей слева.

Вампир с перепончатыми крыльями отступил к стене, оскалив клыки. Его спутница в чёрном платье зашипела, как разъярённая кошка. По залу прокатилась волна беспокойства.

Грохот.

Удар заставил меня подпрыгнуть на месте и схватиться за спинку кресла. Тяжелый дуб и старые оковы не стали преградой. Створки не открылись, пропуская гостя, а взорвались, осыпая мраморный пол градом искореженного металла и древесного крошева. Один острый осколок пролетел в сантиметре от моего лица. Петли вырвало из стен вместе с кусками камня.

Иллюзия рухнула.

Она дрогнула и пошла трещинами, как разбитое зеркало. Осколки красоты осыпались, обнажая правду. Золотая лепнина превратилась в гнилую штукатурку, свисающую клочьями. Хрустальные люстры — в ржавые железные обручи с огарками свечей. Бархатные портьеры — в истлевшие тряпки, висящие на голых, покрытых плесенью стенах.

Мраморный пол оказался растрескавшимися плитами, заросшими мхом и лишайником. Между плитами пробивались бледные грибы. В углах скопился мусор и кости — чьи-то кости, я не хотела думать чьи.

Руины. Настоящие руины. Скелет здания, притворявшегося живым.

В проёме, в клубах пыли и дыма, стоял Валиан.

Он был не один.

За его широкой спиной, заполняя коридор от стены до стены, замер отряд в чёрно-красных мундирах. «Чёрные драконы» — элита империи, личная гвардия генерала, о которой рассказывали шёпотом и с ужасом. Их было не меньше двадцати. Все с глазами, горящими тем же огнём, что и у командира. Они стояли неподвижно, как статуи, но от них веяло угрозой.

А ладони генерала были объяты пламенем.

Ревущим, ослепительно-оранжевым, живым. Огонь не обжигал его — он струился по пальцам, как жидкая лава, обвивал запястья, поднимался к локтям. Пламя гудело от напряжения, пульсировало, рвалось наружу, жаждая сжечь, уничтожить, испепелить. От жара воздух над его руками дрожал и плавился.

— Именем империи! — Голос Валиана, усиленный магией, ударил по ушам, как раскат грома. — Всем оставаться на местах! Любое движение будет расценено как нападение! И покарано соответственно!

Я вжалась в нишу, вцепившись в портьеру, вернее в то, что от неё осталось. Истлевшая ткань рассыпалась под пальцами облаком пыли и трухи. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.