Книга Дотла, страница 36 – Анна Эйч

— Ты… Что произошло? ― в оцепенении спрашиваю я.

Стас поднимает свои шоколадные глаза. Испуг! Он не ожидал меня увидеть и понимает, как выглядит в моих глазах. Парень медленно поднимает руки, как бы сообщая, что не сделает мне ничего плохого, а я каменею. Именно такого Стаса я и боюсь, именно этой вспыльчивости я и жду, каждый раз, когда его эмоции выходят из-под контроля. Почему его глаза мне кажутся больше, чем обычно? У него всегда были такие зрачки или он что-то принял?

— Вика? Ты что… ты… ― он пытается подобрать слова, но я не слышу в них злости, скорее, растерянность.

— Решила сделать тебе сюрприз, ― обречённо признаюсь я, опуская взгляд на расплющенную приставку.

— Ясно, прости… ― он ничего не делает, ждёт моей реакции.

— Почему на тебе майка Дениса? ― изумленно спрашиваю я, замечая надпись: «Отдел творческого потанцевало».

Эмма подарила эту майку Денису на день рождения, и мы вместе придумывали надпись. Эмма танцует, он рисует, и нам показалось, что это достаточно креативно и мило.

— А? ― Стас опускает глаза на грудь. ― Да, она… просто захотелось почувствовать его, ― отвечает он смущённо. ― Это по-бабски, да? Надеть вещь брата, чтобы чувствовать его идиотский запах и не так скучать?

— Малыш… ― я бросаюсь к нему на шею. ― Это нормально, нормально быть слабым, скучать, плакать, ты не обязан… Слышишь, не обязан быть всегда пуленепробиваемым парнем в кожаной куртке, я люблю тебя не за это.

Люблю. Кажется, я впервые произнесла это вслух.

— Любишь… ― он задумчиво рассматривает меня, будто сожалеет о моих словах или хочет их как-то опровергнуть. ― Любишь… меня?

— Да, это же очевидно, разве нет?

— Ты так смотрела на меня пару секунд назад. ― он сглатывает, видимо, думает, что я после увиденного убегу и больше никогда его к себе не подпущу. Честно скажу, первые мысли были именно такими.

— Зачем ты разбил приставку? ― проговариваю я ему в грудь.

— Мне не с кем в неё больше играть, ― отвечает он, крепче прижимая меня к себе.

— Неправда, ты не один. ― я машу головой, всё ещё утыкаясь в его горячее тело, успокаивая бешеное сердце. ― Я не оставлю тебя.

Мои щёки уже стали мокрыми. Я плачу, скорблю каждой клеточкой своего тела, хочу забрать его боль, хочу избавиться от своей. Каково ему? Он потерял последнего родного человека, а я всё это время проверяю его на прочность. Да, разбил дорогую вещь; да, вспылил, а кто бы не вспылил? Он каждый день приходит в квартиру, где жил его брат, каждый день просыпается с мыслью, что увидит его на кухне, услышит его голос, сможет попросить о помощи. У него больше никого не осталось.

Какое-то время мы просто держим друг друга в объятиях, пытаясь успокоить биение сердца, но тут я чувствую, как его губы начинают лихорадочно покрывать мою шею и щёки поцелуями. Он прикусывает моё ушко и вдруг, схватив за бёдра, подкидывает меня, чтобы я обхватила его тело ногами. В один шаг он грубо припечатывает меня к стене и врывается в рот языком. Как же он целует… Задыхается, терзает, сжимает мою талию и трётся внушительной эрекцией. Стас кусает, облизывает мои губы, углубляет поцелуй и резко хватает меня за подбородок…

Быстрой вспышкой в голове проносится воспоминание, как он однажды уже сделал так, но не во время страстного поцелуя, а из-за нашей ссоры, когда вышел из себя и что-то доказывал мне. Не успев как следует обдумать ситуацию, я, как ошпаренная, вырываюсь из его хватки и рефлекторно заряжаю по его руке, чтобы он выпустил моё лицо.