Книга Дотла, страница 116 – Анна Эйч

— Кажется, я тоже влюбилась в тебя…

Её мягкий голос льётся по комнате, и так много в этих неуверенных трёх словах. Как же много они для меня значат! Мы стоим друг перед другом, и внезапно пространство моего дома наполняется новым смыслом. За стенами тёмная ночь, но здесь, внутри, — свет, свет той любви, которая переживёт все испытания.

Мысли разбегаются, оставляя меня лишь с чувствами, с её ароматом, теплотой её кожи. Всё вокруг теряет свои очертания, и есть только мы и этот момент, который становится вечностью. Этот дом теперь заложит фундамент для нашего будущего. Шаг за шагом, вздох за вздохом мы будем строить его вместе, кирпичик за кирпичиком.

— Дэн, так и будешь там стоять?

Я тут же бросаюсь к ней и подхватываю на руки.

— Малышка! ― шепчу я.

Поцелуй, который мы с ней делим, мягкий, но настоящий, ожидаемый, поражающий своей чувственностью. Есть в нем что-то вечное, как будто мы прошли сквозь тысячи жизней только для того, чтобы оказаться в этом моменте, чтобы в наших губах встретились все наши ожидания и мечты.

Она отстраняется, и на её щеках появляется лёгкий румянец. Такой Вику я видел не часто: слегка смущённой, будто она не знает, как я к ней отношусь и не понимает, что может вертеть мной как хочет.

— Что?

— Что ты о нас думаешь? ― задаёт она вопрос с хитрой улыбкой.

Я прищуриваюсь, делая вид, что думаю, обнимаю её за талию.

— Я думаю, что мы дома, ― снова коротко целую её и продолжаю. ― Хочу, чтобы ты здесь задержалась не просто на ночь, а на всю жизнь. Хочу обсуждать с тобой проекты, жаловаться на коллег, делиться мечтами… всего хочу, Вика, всего и только с тобой.

— Давай сделаем это, ― тихо шепчет она и закрывает глаза для нового поцелуя.

Спустя пару минут наши обнажённые тела переплетаются в волнах шёлковых простыней моей кровати. Мы перекатываемся из одной части к другой, смеёмся, кричим, цепляемся друг за друга, как безумные. Её рыжие волосы рассыпаются по моей постели, и я не могу насмотреться на неё ― эта реальность лучше любой картины.

— Дэн… ― Вика сидит на мне и нежно стонет, в то время как я облизываю её соски и всаживаюсь всё глубже, сжимая её бёдра руками ― Д-э-э-н…

— Да, малышка, ― шепчу, не отрываясь от своего занятия.

— Кто эта девушка?

— Что? ― я резко отстраняюсь. ― Какая девушка?

Она показывает на стену за моей спиной. Пару секунд я прихожу в себя, а потом вспоминаю, что в моей квартире висят не только бездушные абстракции, но есть и портреты, которые я рисовал не кистями, а сердцем.

— Неужели непохоже вышло? ― задаю вопрос, а сам жду пощёчины, ведь это похоже на какое-то извращение.

— Рыжие волосы, зелёные глаза, грудь… ― Вика наклоняет голову, задумываясь и рассматривая картину. ― Грудь можно было бы и побольше сделать. ― шутит, и это хорошо.

— В любом случае, оригинал во всех смыслах лучше, это — всего лишь фантазия плохого художника, ― говорю я, продолжая наслаждаться её телом.

— Я видела её у тебя в комнате, но она была чёрно-белая… ― Вика продолжала смотреть на картину, никак не реагируя на мои попытки вернуть её в царство оргазма.

— Обещай, что не бросишь меня, ― прошу я, пересаживаясь так, чтобы тоже видеть картину.

— А должна?

— Всё возможно. Обещай, что не вылетишь отсюда, обзывая меня маньяком и извращенцем.