Книга Лёд и Сахар, страница 62 – Анна Эйч

— Не знаю, но я бы хотел научиться делать такие же торты, как она. Ты видел, какие они красивые?

Лицо сына мгновенно преображается. Глаза загораются, щёки розовеют от волнения, и он наконец смотрит на меня прямо.

— Конечно видел. Сандра очень талантливая.

— Она так интересно рассказывает, а ещё говорит, что у меня есть кулинарное чутьё.

Я не знаю, радоваться мне или, наоборот, начать бить тревогу. Сандра уедет! Мне необходимо донести это сыну и своему неугомонному сердцу, которое подпрыгивает и разгоняет кровь при виде неё. Нам нельзя привязываться, сближаться, проецировать на неё образ семьи и тем более строить долгосрочные планы. Но… Всё эти доводы перечёркивает одно жирное «но». Она делает моего сына таким счастливым, вовлечённым, искренне заинтересованным, что я эгоистично начинаю искать варианты, как её оставить, задержать в нашей жизни как можно дольше.

— Марк, я не против, чтобы ты учился кондитерскому делу, но ты уверен, что готов бросить хоккей?

— Сандра сказала, что мне необязательно выбирать что-то одно, я могу продолжить играть в хоккей, пока учусь готовить, а когда подрасту – смогу выбрать, кем хочу стать!

Эта девушка… Господи, чем я заслужил её в своей жизни? Она так мудро направила моего сына, без навязывания и упрёка, что мне прямо сейчас хочется увидеть её, обнять, поцеловать, чёрт возьми, признаться в… Пока не знаю в чём, но с каждым днём эти чувства становятся всё более осязаемыми. Мне становится трудно дышать.

— Ты не расстроился? – тревожный голос Марка возвращает меня в реальность.

— Расстроился? – я присаживаюсь рядом с ним, кладу руку на его плечо. – Малыш, я горжусь тобой. Требуется смелость, чтобы сказать правду, особенно когда думаешь, что можешь огорчить того, кого любишь.

Его глаза широко распахиваются.

— Правда?

— Правда. И я горжусь тем, что ты нашёл своё увлечение. – Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет то, что связано с девушкой, ждущей нас дома. – Это очень правильное решение – не спешить, а пока заниматься всем, что нравится, и искать себя, – говорю я, слегка взъерошивая его волосы. – Сандра права, и я поддержу тебя во всём, что ты выберешь.

Чувства во мне разгораются всё сильнее. Благодарность, восхищение, нежность – всё смешивается в один горячий клубок где-то в области сердца. Мне хочется сделать что-то для неё, показать, как я ценю всё, что Сандра делает для нас.

— Марк, – внезапно говорю я, поворачиваясь к сыну. – Как ты смотришь на то, чтобы пригласить Сандру в хороший ресторан? Отблагодарить её за то, что она нас терпит, и в кои-то веки позволить не ей готовить, а для неё?

— Да! – сын даже подпрыгивает от восторга. – Она мне рассказывала об одном ресторане, в котором подают интересные молекулярные десерты, может туда? Она о нём, как я понял, где-то читала, но сама не была.

— Отлично! Тогда с тебя – выяснить, в каких местах она бы хотела побывать, а с меня – всех нас туда сводить, договорились? – я протягиваю сыну кулак, чтобы закрепить нашу сделку.

— Есть, капитан! – смеётся Марк и отбивает мой кулак.

* * *

Домой мы заваливаемся как два неугомонных мальчишки, Марк звонко хохочет, из-за того, что я подбрасываю его в руках, делая из него самолёт-истребитель, он открывает все двери, находясь у меня то на плече, то на голове. В квартиру я его вношу вообще вверх тормашками и делаю вид, что не могу найти его голову.