Книга Лёд и Сахар, страница 42 – Анна Эйч

Читаю в голубых глазах и, кажется, даже слышу эту фразу, сказанную его томной интонацией. Или у меня уже галлюцинации.

Стряхиваю с себя неуместные мысли, сосредотачиваюсь на прицельном. Бью.

Шар идёт по верной траектории, но всё же я где-то просчиталась – восьмой не доходит до лузы, а биток катится к противоположному борту и замирает ровно напротив средней лузы – идеальная позиция, чтобы забить восьмёрку прямым ударом следующему игроку.

А следующий игрок – Антон.

Чёрт! Я проиграла.

— У-у-у… Сандра, а я на тебя уже поставил!

— Ну как так!

— Сандра, ты всё равно лучшая!

Гул из разочарованных и подбадривающих голосов заполняет пространство. Все хотели, чтобы хоть кто-то выиграл у, судя по всему, абсолютного чемпиона сегодняшнего вечера – Антона Соколова. И я хотела. Игра ещё не окончена, но ситуация на сукне говорит сама за себя.

— Сандра, моё почтение, – Мэтт, который всю игру только и делал, что пытался флиртовать со мной, снова подходит вплотную с бокалом сока. – Напиток для прекрасной дамы и лучшего игрока вечера!

— Спасибо, но не стоило, – я принимаю бокал, но не спешу пить.

— Я правда восхищён.

— Благодарю.

— Теперь я могу тебя куда-нибудь пригласить?

Купер весь вечер придумывал всё новые достижения, после которых я, предположительно, должна была растаять и согласиться пойти с ним на свидание. Сначала он обещал посвятить мне забитую шайбу, потом целую игру, после перешёл на подвиги, связанные с бильярдом. Всё выглядело как безобидный флирт, не обязывающий ни к чему серьёзному и конкретному. Но сейчас, когда он подошёл вплотную и мягко положил руку мне на поясницу, я вдруг поняла, что он, вероятно, действительно готов встретиться со мной ещё раз.

Но я не ищу отношений. Ни секса на одну ночь, тем более с хоккеистом.

— Кажется, я уже ответила, что не хожу на свидания, – с мягкой улыбкой отвечаю Мэтту, надеясь, что не придётся отшивать его более грубо.

— Это я слышал, но что если… Твою мать! – Мэтт не успевает закончить фразу, внезапно подскакивает и складывается пополам. Я не сразу понимаю, что произошло, но спустя пару мгновений мозг собирает перед глазами полную картину.

Антон ударил по битку слишком сильно, из-за чего шар подпрыгнул и вылетел за пределы стола – прямо в пах Купера.

— Какого хрена, Соколов! У тебя резко косоглазие развилось! – скулит мой несостоявшийся бойфренд, прикрывая своё подбитое достоинство.

Антон в ответ лишь улыбается, в его глазах нет ни капли сожаления, потому что он сделал это специально. Но зачем? Приревновал? Нет, это точно невозможно. Скорее всего, решил изобразить благородного рыцаря, наказывающего назойливого ухажёра.

Я с лёгким прищуром смотрю на своего работодателя, и он отвечает мне игривым взглядом – другим, не таким, каким смотрел на Мэтта. В его глазах читается новая эмоция: провокация, сарказм и что-то ещё, что-то тёмное. Если бы не знала, как я его раздражаю, то решила бы, что это страсть.

Соколов не отпускает, выдерживает мой взгляд ровно столько, сколько мне требуется, чтобы разгадать ребус в его зрачках. Я отворачиваюсь первая, принимаю его «благородный» жест уступить даме победу и наклоняюсь к полу взять биток. По правилам, после такого фола я могу поставить его куда угодно. И, конечно, я выбираю самую удобную позицию, прохожу вдоль стола, встаю в стойку, нарочито сильно выгибаюсь в спине, сама не знаю, почему, – будто пытаюсь его соблазнить. Его! Антона Соколова! Угрюмого хоккеиста, отца (в некотором смысле) одиночку с признаками биполярного расстройства! Это же полный набор красных флагов для меня и моего сердца.