Книга Лёд и Сахар, страница 138 – Анна Эйч

Я тянусь к дешёвой, отвратительной на вкус конфете, потому что мне срочно нужно на что-то отвлечься. Шуршу обёрткой и закидываю шоколадный брикет целиком в рот.

— Я думал, ты меня ненавидишь.

— Так и было. Я несколько лет мечтал найти тебя и свернуть шею, – подтверждает Лёха. – Но правда в том, что, если бы ты меня не посадил в это кресло, я бы точно плохо закончил. Меня ведь тогда сразу забрали, я провёл полгода в больнице, потом меня перевели в психиатрическую клинику. Я думал, сдохну, желал тебе смерти каждый день.

— И что же изменилось?

— Я, – он кивает. – Меня знатно перепрошили, – ржёт и тоже берёт конфету. – Сначала эти беседы с психологами меня раздражали, а потом, знаешь, втянулся как-то. Со временем обида прошла, я посмотрел на ситуацию с другой стороны. Антон, ты ни в чём не виноват: то, что я оказался в этой чёртовой карете для немощных, – последствие моих поступков.

— Вау, – только и могу произнести я. Теперь этот взрослый мужик не кажется мне таким уж неприятным, я даже испытываю к нему уважение.

— Мне советовали, наоборот, найти тебя и попросить прощения, – добивает Лёха, отпивая свой чай. – Но ты у нас стал звездой мирового масштаба, поэтому хер там, начал просто следить за твоими играми и подсел на хоккей.

— Это какой-то сюрреализм! – закрываю лицо ладонями, не веря в происходящее. – Я не понимаю, что творится, будто смотрю какой-то странный артхаусный фильм.

— Я тоже в ахуе, поверь, – ржёт Шнур и отъезжает к секции, чтобы что-то найти в выдвижном ящике. – Вот, смотри! – он возвращается ко мне и протягивает сложенный плакат, где изображена вся команда «Торпедо» со мной в составе. – Купил его, когда был на твоей последней игре за клуб.

Я шокировано рассматриваю плакат – это было так давно. Я тогда был разбит и потерян, ведь был сильно влюблён в Элли, которая не собиралась со мной переезжать. На плакате я улыбаюсь, но помню, чего мне стоила эта улыбка. Зато сейчас улыбаюсь по-настоящему: груз, который я носил в душе всю жизнь и даже не подозревал о нём, наконец-то спал с плеч.

— Подпишешь? – спрашивает Лёха, кивая на плакат у меня в руках.

— Конечно, – соглашаюсь, и он протягивает мне ручку.

«Для Алексея Шнурова от Антона Соколова» – вывожу стандартную надпись и расписываюсь, потом снова смотрю на плакат и решаю добавить ещё одно небольшое послание:

«Спасибо, что сумел проработать детские травмы за нас обоих. Твоя история достойна уважения».

— Соколов?

Я отрываю глаза от плаката и вижу перед собой вытянутую руку Лёхи.

Глава 53. Вдребезги

Сандра.

— Сандра, ma chérie! Не могла бы ты передать мне ганаш?

Франсуа, один из кондитеров ресторана «La Rose Pourpre», что в двух шагах от Сены, тянется ко мне через весь стол, рискуя задеть локтем поднос с миниатюрными тарталетками. Вокруг царит привычный хаос вечерней смены: звенят венчики миксеров, шипит карамель на плите, а шеф-кондитер Бернар покрикивает на стажёра, который в третий раз неправильно темперирует шоколад.

— Держи, – передаю ему миску с шоколадным кремом, стараясь не задеть пальцами его идеально выведенные завитушки из белого ганаша. Возвращаюсь к своему десерту – сорбету с грушей и тимьяном, который должен уйти на стол через пять минут.

— Готова к конкурсу?