Книга Лёд и Сахар, страница 11 – Анна Эйч

— Я учла пожелания твоего папы и приготовила овощи с мясом су-вид, – подмигиваю мальчику и принимаюсь сервировать стол.

— А на десерт?

— Никаких десертов на ночь глядя, – ласково, но с нотками непреклонности замечает Антон. – Мы же договаривались, что сладкое у нас в первой половине дня?

— Но можно только сегодня? – мальчик складывает руки молитвенно, а его глаза становятся большими, как у персонажа аниме.

— Ты всегда так говоришь. Нет, ты же хочешь быть профессиональным хоккеистом?

— Да, хочу, – отвечает сын без всякого энтузиазма, и я ловлю себя на мысли, что это, кажется, не совсем то, о чём на самом деле мечтает мальчик.

— Значит, нужно слушаться папу, договорились?

— Да, – грустно соглашается Марк и направляется в ванную мыть руки.

Я молча раскладываю еду на тарелки, ставлю воду и лимонад в центр стола, перечницу и солонку.

— Тебя сегодня не было утром, – замечает Антон и его холодный тон заставляет меня съёжиться.

— Эм, да, мне нужно было отбежать по делам, но я ведь приготовила завтрак…

— Я думал, в своё рабочее время ты должна быть на рабочем месте?

Его слова звучат как вполне конкретная претензия. Я стараюсь не прерываться, но внутри меня зреет волнение.

— Да, извини, мы не оговаривали этот момент. Просто решила, что могу отходить, если это никак не влияет на выполнение моих обязанностей.

Антон какое-то время молчит, сверля меня взглядом, чувствую, как его недовольство растёт, но потом он выдыхает:

— Будь добра, ставь в известность. Я рассчитываю на тебя. Я искал того, с кем могу оставить ребёнка, и мне нужно быть уверенным в этом человеке.

— Конечно, прости я…

Не успеваю закончить фразу, как на кухню врывается Марк с телефоном в руках, его лицо светится от восторга.

— Пап! Ты видел, как сыграл Бостон?

— Конечно, видел! – смеётся Антон и забирает телефон у сына. – Это ты так руки ходил мыть?

— Я помыл!

— И сразу схватился за телефон! – стыдит сына Антон, но в его голосе нет ни грамма злости. Он старается выглядеть строгим, но доброта и мягкость пробиваются сквозь натянутую маску отцовской серьёзности.

Я ставлю две ароматные тарелки с горячими блюдами перед Антоном и Марком. Мальчик сначала с недоверием накалывает кусочек мяса на вилку, но как только тот оказывается во рту, его лицо меняется.

— А это не так уж и плохо… – оценивает он и я воспринимаю это, как достойный комплимент. Марку явно нравится, он с аппетитом зачерпывает овощи и довольный жуёт с набитым ртом. – Такая не-в-ная… – добавляет он, пытаясь произнести слово «нежная».

Антон бросает на сына вопросительный взгляд. Ему не очень нравится, что моя «стряпня» приходится по вкусу мальчику. Странно: он должен радоваться тому, что угадал с поваром, разве нет? Какой же железный дровосек без сердца мне попался в работодатели!

Соколов решает оставить сына без ответа, качает головой и принимается за свою порцию. Он делает два порывистых движения вилкой и застывает. Просто смотрит в тарелку и молчит.

— Всё в порядке? – аккуратно интересуюсь я, испугавшись, что вдруг ему попался какой-то ингредиент, на который у него аллергия – а это забыли указать, когда предоставляли мне информацию о клиенте.

— Да-да, всё в порядке, – он медленно поднимает на меня глаза. – Это…

— Что? – испуганно таращусь я на парня, желая провалиться сквозь землю.