Книга Маскарад, страница 223 – Ирена Мадир

Я плохо знала о том, что именно происходит, но точно знала, что магия опасна, особенно для неподготовленного человека, получавшего сразу огромный запас. Ходили слухи, что кто-то мог видеть прошлое и будущее, однако его мозг не выдерживал нагрузки и буквально начинал гнить, как и некоторые части тела. Со временем эффект становился обратным, и человек уже не мог жить без золотой пыли, которая поддерживала тот же запас магии и приостанавливала распад организма.

Хотя самые ужасные последствия происходили обычно лишь к десятому-двадцатому применению, а потому многие добровольно принимали золотую пыль, в жажде открыть будущее, например. Привыкание же развивалось гораздо быстрее, буквально за пару применений. Но всё это золотая пыль. Обычная… Что будет происходить от улучшенной версии в виде золотой пыльцы? Оставалось лишь догадываться…

Я начинаю бороться вновь, игнорируя боль и жжение в бедре. Однако Рутил наваливается на меня всем весом, удерживая тело, а Сфен будто в тисках фиксирует мою голову. Я задерживаю дыхание, но это мало помогает. Рутил зажимает рукой рот, и когда лёгкие начинают гореть от нехватки воздуха, я всё же делаю вдох носом, вместе с кислородом втягивая и золотую пыльцу…

Магия гулкой вибрацией проходится по телу, и я явственно ощущаю жар у ран и почти вижу сине-фиолетовое, как глаза Иолита, свечение. Оно плавными линиями циркулирует по телу, задерживаясь у ран и тускло мигая у запястья, пострадавшего часами ранее. Догадываюсь, что это энергия Призрака, оставшаяся во мне и теперь пытающаяся залечить раны. Однако вижу и золотые искры пробегающийся под кожей и разгорающиеся ярче.

В глазах не темнеет, напротив, всё взрывается ослепляющим светом и слышится пронзительный крик.

Мой крик.

ПРИЗРАК

Как и обещал дружку Сфена, он был убит первым. После удушения оставалось только добить идиота. Таах, боровшийся со мной, пока корчится на земле, а рядом валяются его отсечённые конечности. Я же придирчиво осматриваю окровавленный луатхар, доставшийся в бою.

— Меч придётся вернуть хозяину, – заявляет Эвклаз, отряхиваясь.

Он обезвредил своих противников, но никого не убил, а тёмный, ранее стрелявший сверху, отступил сам, решив не рисковать. Будь моя воля, я бы добил и тааха передо мной и всех остальных, это куда практичнее с точки зрения безопасности, однако приходится прислушиваться к Эвклазу.

— Ты и так не даёшь добить этих идиотов… – бурчу я.

— Ты уже убил, этого достаточно. Эффект устрашения произведён гибелью одного тёмного. Не отнимай честь тааха. Его ведь даже не учил Родолит, воспитанием занимался средней руки тёмный, выслужившийся перед Рутилом. Он не достойный для тебя противник.

— Тем более. Сначала пусть заслужит луатхар обратно.

— Как? Сразившись с тобой один на один? Мы оба знаем, что финал будет тем же. Тебе стоит проявить милосердие к части своего руада, – почти требует Эвклаз.

— Пусть хотя бы докажет, что больше не поддерживает Рутила, – прихожу я к компромиссу.

Эвклаз тяжело вздыхает, кивая остальным на раненного, мол, помогите бедняге.

— Кадан из него выйдет не лучше, чем из Рутила. – Мторолит обходит валяющийся поблизости обезглавленный труп. – Он не ценит наших жизней.

— Не ценю только жизни тех, кто покушается на мою собственную, – отвечаю я. – И не говори в моём присутствии так, будто меня здесь нет.