Книга Маскарад, страница 143 – Ирена Мадир

— Смотри на меня, Юна, – требую я.

Она фокусируется на мне, позволяя наблюдать, как ярость в её взгляде сменяется совсем иным чувством… Но главное – Дикарка слушается, а значит, заслужила небольшое поощрение.

Я поглаживаю клитор, следя за эмоциями на её лице. Губы приоткрываются и подрагивают, глаза уже затуманены похотью, её брови приподняты, и кажется, что она почти готова умолять.

Мои пальцы продолжают настойчиво двигаться между её бёдер, заставляя Юну задыхаться. Она дёргается, но ремни крепко держат её.

— Осторожнее, дорогая. – Мне и самому едва удаётся сдерживать порывы, ведь больше всего хочется прижаться к ней тазом, а ещё лучше наконец вытащить изнывающий член. – Но, похоже, я хорошо настроил этот инструмент, ты уже готова… Осталось извлечь из тебя звуки и сложить в мелодию.

Дикарка сдерживается до последнего, это явно её маленькая месть, но всё же сдаётся. Стон срывается с её губ и дрожит в воздухе, когда мои пальцы погружаются в её жаркое тело. Каждое движение принуждает этот инструмент зазвучать. Юна всхлипывает и изгибается, подаваясь бёдрами навстречу удовольствию.

— Тебе нравится это? – Я опускаю голову так, что почти выдыхаю каждое слово прямо в её приоткрытый рот. – Ты хочешь получить свой оргазм?

Дикарка мешкает. Её руки сжимаются в кулаки, и в опьянённом наслаждением взгляде вспыхивает прежняя ненависть.

— Если не ответишь, придётся остановиться… – Я продолжаю ритмично трахать её пальцами, выбивая из неё гнев и оставляя лишь возбуждение. – Ты хочешь кончить?

— Да, – признаётся она спустя ещё одну мучительно долгую секунду.

Мои губы встречаются с её, и наши языки танцуют в диком танце страстного поцелуя. Юна стонет прямо в мой рот, и этот звук дрожит где-то в моём горле. Я чувствую, что вот-вот её накроет волна экстаза и… резко вытаскиваю пальцы и отступаю, прерывая поцелуй. Она остаётся на грани, в тишине, где слышно лишь её сбившееся дыхание.

Больше всего на свете мне хочется дать ей то, в чём она нуждается, в чём нуждаюсь я сам. Жажда наконец погрузиться в неё обжигает изнутри, но мой самоконтроль в этих вещах успел окрепнуть за время игр с Дикаркой, а вот её…

Она смотрит на меня, словно на вора. Отчасти так и есть, ведь я только что украл возможность кончить. В карих глазах плещется ненависть и алчность неутолённого желания. Юна дёргается, извивается, пытаясь сделать хоть что-то, но не способна даже свести бёдра вместе. Ремни крепко держат её, впиваясь в запястья и лодыжки. Однако пятки и костяшки пальцев ударяются о дерево, извлекая глухие ритмичные постукивания, напоминающие барабанную дробь.

Я стою рядом, наслаждаясь каждым мгновением беспомощной пытки Юны. Это заводит меня только сильнее, кажется, даже трещит натянутая ткань моих брюк от давления ксенов, которые пытаются полностью раскрыться.

— Это наказание, – напоминаю я хриплым голосом, – за то, что ты посмела даже говорить то мерзкое имя, а тем более сравнивать меня с отъявленным негодяем.

— Ненавижу тебя! – тихо произносит Дикарка, упрямо пялясь на меня.

— Правда? – Я становлюсь почти вплотную и облизываю пальцы, ещё помнящие жар её лона.

Взгляд Юны вновь меняется, в ней чувствуется голод, который я сам же и разбудил. Терпеть и дальше – выше моих сил. Это будет наказанием и пыткой уже не только для Дикарки, но и для меня. Поэтому рука ложится на ремень брюк и расстёгивает его. Бляшка звякает металлом, а Юна замирает.