Книга Маскарад, страница 142 – Ирена Мадир

— На что уставился? Ксены бы тебе пообрывать! – свирепо восклицает она.

— Злобная сучка, – вкрадчиво произношу я, словно делаю комплимент.

Она гордо приподнимает подбородок, уставившись на меня своим тёмным обжигающим взглядом. Под ним я плавлюсь, как масло на тёплом хлебе, готовый стонать её имя и целовать ей ноги, чтобы она позволила себя трахнуть. Но вместо этого лишь напоминаю себе, что не время для этого, ведь сейчас именно я должен покорять и укрощать. И до того, как мы перейдём к прянику, необходим хлыст…

— Готова к пытке, дорогая?

Она снова косится за мою спину, на стены, украшенные разнообразными приспособлениями, предназначение которых одно – вырывать из пленников мучительные вопли. Я приближаюсь, перекрывая обзор, и сжимаю её челюсть, заставляя поднять взгляд ко мне.

— Предлагаю тебе выбор, – опустившись к ней, шепчу я. – Ты можешь испытать на себе что-то, из того, что увидела на стенах здесь, либо… Выполнишь то, что тебе говорят.

— Ты этого не сделаешь, – выдыхает Юна.

— Не веришь? Зря. Но я могу поступить гораздо проще: оставить тебя висеть здесь всю ночь и весь день. Одну. В темноте. Без еды и воды. Практика подтверждает, что после этого люди становятся более сговорчивыми. – Я нежно целую её губы и отстраняюсь, мило улыбаясь.

Жуткие слова и ласка контрастируют, но явно убеждают Дикарку в том, что пред ней псих. В целом, это мне и нужно. Неважно как, но она должна поверить угрозе, даже если я сам сомневаюсь в том, что смогу просто уйти и не проверять каждый час её состояние.

— Хорошо, – соглашается Юна. – Но тогда ты отвяжешь меня.

— Естественно. Как только усвоишь урок…

— Думала, мы уже пришли к мнению о том, что ты так себе преподаватель.

— В том, что ученица воспринимает наказания, как поощрения, нет вины наставника, – парирую я.

Она мрачно смотрит на меня, но не пытается ответить. Её молчание я воспринимаю за акт капитуляции. Большой палец руки, что придерживал подбородок Юны, теперь проводит по её нижней губе.

— Прелестно. А теперь, дорогая, открой свой рот.

Она хмурится, в её взгляде плещется гнев и опасения, но помимо них… Есть что-то ещё, оно мелькает где-то в глубине и испаряется. Губы Дикарки распахиваются, и я медленно ввожу два пальца внутрь.

— А теперь соси.

Лицо Юны краснеет, но вовсе не от стыда, нет, она в ярости и близка к тому, чтобы усугубить своё положение.

— Не вздумай кусаться, – предупреждаю я, другой рукой обхватывая её бедро и сжимая его до боли.

Дикарка морщится, но смыкает губы, втягивая мои пальцы глубже. Член дёргается в штанах от напряжения, вспоминая, каково чувствовать её влажный тёплый рот. Юна же продолжает сосать, хотя всё ещё злобно сверкает глазами. Приходится всё же вытащить пальцы.

— Ты хорошо постаралась, – хвалю я, опуская руку.

Юна наклоняет голову вниз, следя за моими движениями. Её сердце громко стучит, аккомпанируя моменту, её неровное дыхание прерывается, когда мокрые от её слюны пальцы скользят между её ног. Я двигаю ими, словно смычком по струнам скрипки, постепенно наращивая темп, сознательно избегая самого чувствительного места.

Дикарка подрагивает от каждого прикосновения, её зубы впиваются в нижнюю губу, когда она поднимает голову и упирается затылком в дерево. Моя вторая рука проходится по её бёдрам, талии, очерчивает пупок и поднимается выше, снова обхватывая грудь и растирая сосок между пальцев.