Книга Арахнид, страница 82 – И. В. Офелия

— А ты хотела бы, чтобы я оставил им больше голов для охоты, когда они явятся за ней? – спросил я, наконец повернувшись к сестре. Ее щеки пылали от ярости, вызванной моим намеком.

— Зачем ты вернулся? – выпалила она. Я видел, как ее челюсть непроизвольно сжималась и разжималась, будто Фиби пыталась обуздать дрожь, исходящую от самой сердцевины ее гнева.

— Я приехал за ней.

— Нет. В самый первый раз.

Первый раз?

— Семь лет,– ее смех прозвучал сухо, без радости,– целых семь лет ты не навещал меня, после всех наших регулярных встреч. Просто взял и исчез. Сгинул. Ни письма, ни телеграммы – ничего. – Глаза сестры заблестели от влаги, хотя она яростно моргала, отгоняя слезы. – Год без Алины стал для меня самым одиноким. Я надеялась… что ты хотя бы появишься с каким-нибудь, пусть и надуманным, оправданием.

— Я больше не мог этого выносить, – сказал ровно, без колебаний.

— О, конечно! Дай угадаю. Отец. Гнездо. Бремя ответственности. – На сей раз ее смех прозвучал почти гротескно, насквозь пропитанный сарказмом. – И что? Даже мысль о какой-либо ответственности перед своим Гнездом – перед своей семьей – для тебя непосильна? Нашел ли ты наконец в тех бескрайних далях то, что искал? Свой высший смысл? Или, быть может, любая ответственность перед кем-либо, кроме собственной ненасытности, вызывает в тебе лишь глухую тоску?

— Фиби…

— Нет, я хочу это услышать! Что же, молю тебя, призвало великого и самодостаточного Сайласа Форбса обратно в лоно цивилизации?

— Он не сказал тебе? – скривился я.

Слова сестры всегда были отточены, словно лезвия, но в самой интонации, в том, как она сейчас говорила, сквозило нечто большее, чем просто критика.

— Позволь предположить – еще один сюрприз, о котором ты решил, что мне неизвестно.

— Твоя помолвка. Я боялся, что уже опоздал.

— Прошу прощения?– фыркнула Фиби, но смех затих, когда на моем лице не отразилось ничего, кроме серьезности.– Я не помолвлена.

— Что ж,– я сделал глубокий вдох,– именно это отец назвал причиной моего возвращения.

— Он не сделал бы этого.

— Иначе зачем ему понадобилось столь срочно возвращать тебя в Гнездо? Я не единственный мужчина в твоей жизни, который вечно отсутствовал, дорогая сестра.

— Не увиливай.

— Неужели ты думала, что для тебя будут действовать другие правила?

— Я его любимица, он сам это говорил, – выпалила Фиби, но в голосе уже не было прежней стальной уверенности.

— Я тоже был его любимцем, – тихо сказал я, протягивая руку к ее ладони. – Мы все любимцы, пока ему что-то не понадобится.

— В этом нет смысла. Ты же не женат.

— Это потому, что я был рожден мужчиной, Фиби.

— Ты что, всерьез намекаешь, что отец продавал наших сестер в какой-то больной игре за власть и поместья?

Я глубоко вздохнул, опустив взгляд.

— Я тебе не верю, – фыркнула она.

— Я не собирался продолжать его больную игру, – резко оборвал я. – Она оставила после себя слишком много детей без матерей. Тебя в том числе.

— Он в этом не виноват! – Ее голос дрогнул. – Мать умерла при родах. Как и другие.

— Вот как он тебе сказал?

— У меня нет причин ему не доверять!

— Он убил ее, Фиби. Как и всех женщин до нее.

— Это абсурдное обвинение. Твоя мать родила пять дочерей после тебя.

— Мою мать измучили до смерти размножением.

— Он не сделал бы такого!