Книга Арахнид, страница 7 – И. В. Офелия

Все, что я мог, – это прижимать к лицу холодную тряпицу и надеяться, что скоро начну исцеляться. Мне повезло, что Алина была неопытна в своем ремесле, лишь слегка задев поверхность. Иначе я потерял бы левую половину лица, вплоть до кости.

— Успокойтесь, все! – рявкнул старейшина-вайпер в конце банкетного стола, подняв бокал, который зазвенел чистым звуком от удара изящного ножа об его край. Что касается чистокровных вайперов – они не позволяли каким-то мелким помехам омрачить их маскарад в роли знати.

Сайлас стоял за пределами комнаты, прислонившись к краю лестницы за аркой. Любого обычного вайпера обезглавили бы за такую ребяческую провинность, как та, что случилась недавно. Но поскольку его отец был Прародителем, Гнездо коллективно решило позволить ему самому решать, что делать со своим блудным сыном. Прибытие Прародителя теперь было не за горами.

Две красные линии пересекали щеку Сайласа – следы, оставленные моими клыками во время драки, – куда менее впечатляющая отметина, чем та, что досталась мне. Он уже исцелился за прошедшие несколько часов, и следы были почти не видны. Моя же рана все еще пылала.

Тем не менее, я сидел за столом с едой.

А он – нет.

Я поднял в его сторону бокал, наполненный кровью, прежде чем мое внимание вернулось к трапезе перед нами.

Прекрасный портерхаус, идеально мраморный, идеально прожаренный. Приготовленный лишь с оливковым маслом и солью, как и завещал Бог для стейка такого качества.

Оссобуко^[1] с костью, гордо возвышающейся среди подливы. Розмарин, петрушка, лавровый лист, цедра апельсина и шафран, объединенные теплотой выпаренного сухого белого вина, в комбинации со свежемолотым черным перцем.

И наконец, мое любимое – потроха. Фаршированные почки и обжаренный язык, приготовленные в жире и зарумяненные до совершенства в голландской печи.

Существовали определенные преимущества жизни в Гнезде, особенно в таком состоятельном, как это. Моей любимой частью были блюда, приготовленные по рецептам, созданным специально для вкусовых рецепторов вайпера – иначе все это великолепие было бы пустой тратой продуктов. Я бы сказал, что скучаю по другой стороне палитры вкусов, но, по правде, уже не могу вспомнить. Единственный намек на ностальгию можно найти в крови Гостя. Хотя мясо, крепкий напиток и изредка что-то кислое или подгорелое тоже сгодились бы.

— Поднимем бокал за Элеанор, – произнес мужчина с торжественной протяжностью, обводя взглядом пиршество. – Она ушла на покой на прошлой неделе, в тридцать пять. Двенадцать плодотворных лет служения. К нашему счастью, она сделала чудесное вино, а также восхитительную трапезу.

Раздался мягкий одобрительный гул, сопровождаемый торжественными кивками, словно неделей ранее они не ликовали, отправляя Элеанор на покой.

Я поднял бокал, как и все остальные, и бросил последний взгляд на Сайласа.

Несколько слуг стояли по углам позади и рядом с ним, следя, чтобы он больше ничего не натворил.

Я ожидал надутости на его лице, но там играла самая коварная и расчетливая улыбка, какую я только мог вообразить. Он усмехнулся, глядя на меня, словно забавлялся моим растерянным выражением лица. Сайлас небрежно откинулся на балюстраду и полез в карман, откуда извлек серебряный портсигар. Он снова встретился со мной взглядом, словно спрашивая: «Ты внимательно смотришь?»