Книга Арахнид, страница 148 – И. В. Офелия

— Кажется, Алина сейчас больше похожа на гробовщика, чем ты.

— Люка, – предостерегающе произнесла я с другого конца комнаты.

— Он что, ваш надзиратель? – нервно пошутил Генри, переводя взгляд с Люки на меня.

— Друг, – повторила я.

Люка нависал над ним, пока тот сидел, и Генри сглотнул.

— Давайте помогу. – Он поспешно вскочил со своего места.

— Только латунные инструменты нужно почистить, со стеклянной посудой я уже разобралась. – Я забрала свое пальто.

— Ясно, – пробурчал он, косясь на Люку, который занял место рядом со мной.

— Чудесных выходных, Генри! – Я помахала рукой и ослепила его сладкой улыбкой, прежде чем покинуть здание.

Солнце уже садилось, и воздух становился прохладнее. Земля твердела от смены температуры.

— И зачем ты терпишь этого жалкого червя? – спросил Люка, поравнявшись со мной.

— Мне нужно его рабочее пространство, к тому же он помогает мне отслеживать ситуацию с падшими. – Я взглянула на него. – Кстати о них – есть успехи?

Люка покачал головой.

— Сегодня вечером собираюсь наведаться в пару мест, может, перехвачу словечко-другое, пока в городе особо не судачат. Проверил городскую доску объявлений на площади, пока ты была занята, расспросил кое-кого. Там думают, это бешенство.

Я кивнула, засунула руки поглубже в карманы и наблюдала, как облачка застывшего дыхания вьются в воздухе.

— А вообще, чем ты занимаешься? Ну, кроме всего этого?

— Генри я сказала, что хочу стать гробовщиком. У меня и так неплохо получается с химией и обращением с телами. – Я пожала плечами. – Решила, что это неплохой способ занять себя и получить неприметный доступ к крематорию.

— У тебя хобби больше, чем у меня за всю жизнь – работы, – нахмурился Люка. – Ты вообще когда-нибудь устаешь?

— Нет, моя работа никогда не заканчивается, а я предпочитаю делать ее хорошо. Так что, если для этого нужно чуть больше усилий и занятий – значит, так тому и быть.

— Справедливо, – сказал Люка, когда мы остановились перед мастерской. – Зайдешь или сразу домой?

— Мне нужно кое-что привести в порядок, прежде чем вернуться. Передай Фиби, что буду не слишком поздно.

Он кивнул, но бросил на меня понимающий взгляд.

— Точно?

Я кивнула.

Было в этой опеке что-то до тошноты знакомое, приторно-горькое. Словно видение прошлого: прогулки по двору Королевского колледжа, поздние проводы домой. Даже сейчас я не была до конца уверена, что это был спектакль – по крайней мере, не целиком. Блаженное неведение длилось бы дольше, не знай я, какое опасное существо идет со мной рядом. Теперь-то я понимаю: то было представление матерого падальщика, отнюдь не лидера. Возможно, с этого и началось мое умение отличать настоящие привычки от показных – еще одна вещь, которую стоило бы проверить как-нибудь в другой раз.

Люка ушел, быстро растворившись в сумерках города.

Я отперла боковую дверь мастерской и поднялась прямо по лестнице в лабораторию.

Я скучала по старой лаборатории в Лондоне. Сколько инструментов мне пришлось там оставить. Сейчас они, верно, покрываются чудовищным слоем пыли где-то в Лондоне. Продать их я не могла, так что до сих пор плачу налоги. Вернее, за меня платит Фиби.

Я присела на табурет, уставившись на верстак. Даже пальто не потрудилась снять. Мне требовалось уединение, чтобы оправиться от дня, полного общения.