Книга Арахнид, страница 142 – И. В. Офелия

— Алина… – Он сглотнул, голос его был сухим и хриплым. – Тебе нужна моя помощь.

— Ты пытаешься убедить в этом меня или себя?

— Прошу, – взмолился он, глядя так, словно сам зрительный контакт причинял ему видимую боль. – Мне нужно поесть. Я… сделаю все, что угодно. Назови цену – и все будет сделано. Я не хочу быть твоим врагом.

— Мне от тебя ничего не нужно. Ни твоих извинений, ни твоей мольбы, и уж точно ни твоего представления.

— Алина, такое предложение ты получишь лишь раз. – Его рука сжала мою ногу, ногти впились в кожу, почти оставляя след сквозь юбку и чулок. – Я умоляю тебя. Вырви мой язык, перебей колени, выдирай клыки каждый месяц – если это позволит нам двинуться дальше.

Я дернула ногой, скрестив руки на груди.

Он повел руками вверх по моей ноге, сминая юбку в хватке и сцепляя пальцы в замок над моим коленом.

— Пожалуйста, позволь мне поесть. – Слова прозвучали шепотом где-то возле моей ноги, а глаза Люки смотрели на меня сквозь ресницы, и в них читалась какая-то голодная, порочная искра.

Я отступила без предупреждения, и он покачнулся вперед. Следом открыла ящик верстака.

— Хочешь загладить вину? – зародился где-то в глубине горла радостный гул, а в животе запрыгал трепет предвкушения.

Люка медленно поднялся на ноги, настороженный возбуждением, прозвучавшим в моих словах.

Я выудила из ящика небольшую картонную коробочку и с хлопком задвинула его обратно. Затем двинулась к центру комнаты – медленно, шаг за шагом. Я раскрыла ладонь, чтобы коробочка была видна, и выдвинула ее, как спичечный коробок. Там рядками аккуратно лежала дюжина мелких гвоздей. Я перевела взгляд на Люку.

— Раздевайся.

— Прошу прощения?

— Одежду долой.

— Я не…

— Люка.– Я медленно покачала головой.– Поверь, тебе не захочется, чтоб я была твоим наставником в этом деле.

Кадык его дернулся, он неловко покосился на остальных подопытных, после чего расстегнул рубашку, затем брюки, потом исподнее – и вот уже не осталось ничего. По крайней мере, его могло утешить то, что он был не единственным обнаженным существом в этой комнате.

На мгновение мне почудился Виктор. Неловкий, неуверенный, скромный – но в этот раз все было по-настоящему. Люка стянул рубашку с широких плеч, потратив лишнее время на пуговицы, прежде чем аккуратно сложить ее на спинку стула. Его торс оказался невероятно жилистым, волокна мышц едва заметно перекатывались под кожей. Смертоносное телосложение бесполезно, когда ты истощен и обезвожен, полагаю.

Он отвернулся от меня.

Не так-то весело оказаться по другую сторону, верно?

Я опрокинула ладонь, и мелкие гвозди, звякнув, посыпались на пол, образовав небольшую рассыпанную кучку. Шум заставил Люку оглянуться через плечо, прервав процесс аккуратного складывания брюк и нижнего белья рядом с рубашкой.

— Подойди, – сказала я, без каких-либо интонаций, лишенная всяких эмоций.

Люка знал, что это значит, но не стал сопротивляться. Он понимал, почему это происходит. Это было справедливо.

Он осторожно подошел, встретившись со мной в центре комнаты, неловко прикрывая свою наготу. Вскинул подбородок, с последней вспышкой достоинства, вызова.

Когда наши глаза встретились, во мне словно вспыхнул огонь, разгораясь глубоко внутри, так сильно, что, клянусь, дым должен был застелить мне взор. Ярость, возбуждение, сердце билось так быстро. Возмездие – то, чего добиваются очень немногие женщины.