Книга Я тебя не полюблю, страница 74 – Анна Бигси

Парни двигаются быстро и бесшумно. Мы проходим через пролом в бетонной стене, как тени, растворяясь в мраке. Перед нами старый склад, заросший сорняками и обвешанный камерами. Я показываю жест, и Зейн с двумя бойцами отделяются, направляясь к контрольной точке. Через минуту свет от прожекторов гаснет. Хорошо.

— Камеры отключены, – раздается в наушнике голос Бахи. – Охрана ничего не заметила.

— Отлично, – шепчу я. – Двигаемся к главному входу.

Мы обходим склад и видим первый патруль. Двое. Один курит, другой смотрит в телефон. Джин подает сигнал, и мои люди устраняют их так быстро, что они не успевают издать ни звука. Тела затаскивают в кусты.

— Держимся тихо, – говорю я, двигаясь вперед. Внутри пылает огонь. Мы приближаемся к главному зданию, где, я уверен, держат Аврору.

Когда мы подходим к двери, раздается тихий сигнал от Джина.

— Трое внутри, – сообщает он. – Можем обойти их.

— Нет, – отрезаю я. – Убираем всех. Ни один из них не должен выйти.

Зейн смотрит на меня, его глаза блестят в темноте, но он ничего не говорит. Все мы на адреналине и жаждем крови.

Первый выстрел разрывает тишину. Моя рука инстинктивно тянется к пистолету. Патрульный охранник заметил нас, но его предупреждение было слишком коротким. Выстрелом Джин сбивает его с ног, и мы быстро двигаемся дальше.

Шум выстрелов разрывает ночное небо. Заброшенная база вздрагивает от грохота, стены трещат, воздух пропитан запахом пороха. Я иду вперед, чувствуя, как пульс гудит в висках, а гнев затмевает все остальное. Вокруг меня работают мои люди – мы пробиваемся к цели, оставляя за собой лишь разруху.

— Камал, второй периметр взят. – Голос Джина звучит в рации. – Но на третьем жесткое сопротивление. У них пулеметы.

— Прорвемся, – отрезаю я, передавая команду. – Держите огонь плотным. Мы не можем остановиться.

Мои слова тонут в очередной волне выстрелов. Охрана Муромского сражается яростно, но они уже понимают, что конец близок. Мы ломаем их оборону шаг за шагом, методично и безжалостно.

Баха появляется рядом, его лицо покрыто пороховой копотью, в руках автомат.

— Мы расчистили проход к главному входу, но внутри еще человек пятнадцать. Ты уверен, что хочешь идти сам?

— Абсолютно, – говорю я, меняя рожок на калаше. – Герман внутри. Это моя битва.

Брат молча кивает и уходит в обход, оставляя меня перед массивной железной дверью. За ней – мой враг. И, возможно, моя жена.

Шум вокруг кажется далеким. Выстрелы, крики – это фон. Моя цель – пробраться внутрь и найти Аврору. Нас перехватывает группа охраны. Завязывается перестрелка, но мои люди готовы. Мы быстро утихомириваем сопротивление. Это лишь мелочь перед тем, что ждет внутри.

Дверь с грохотом распахивается, от взрыва залетает внутрь облако пыли. Я вхожу, сжимая оружие. В коридорах пахнет сыростью и железом. Сердце бьется быстро, но я сохраняю спокойствие. Муромский не из тех, кто сдастся без боя. Его люди нападают внезапно, но я их предвосхищаю. Каждый шаг рассчитан, каждый удар точен. И вот, наконец, вхожу в помещение. Там он.

Комната освещена тусклыми лампами, в центре – стол, а за ним сидит Герман. Спокоен, его губы искривлены в насмешке. Рядом стоят двое охранников, сжимая в руках автоматы.

— Камал, Камал, – начинает Муромский, его голос разносится по комнате, как яд. – Ты пришел, как герой в кино. Разрушил мое убежище, перебил моих людей. И ради чего?