Книга Я тебя не полюблю, страница 67 – Анна Бигси

Я делаю шаг ближе, и он инстинктивно дергается. Его тело напряжено, как струна, но страх смешивается с презрением. Вижу, как по виску стекает капля пота.

— Кто тебе заплатил? – смотрю прямо в глаза. – Муромский? Или кто-то еще?

Он молчит, сжав губы так крепко, что побелели. Его взгляд остекленел, но я вижу, как внутри кипит борьба.

— Джин, – оборачиваюсь к своему человеку, который стоит у стены, сложив руки на груди. – Сделай так, чтобы он захотел говорить.

Джин подходит медленно, словно хищник, оценивающий добычу. Его кулак врезается в живот Петра так резко, что тот захлебывается воздухом, затем удар следует по лицу. Петру приходится с усилием удерживать голову прямо.

— Достаточно, – поднимаю руку. – Говори.

— Вика! – выкрикивает он, задыхаясь, словно ломается под весом собственных слов. – Это была Вика.

Мое тело напрягается. Имя, которое я не хотел слышать снова, обрушивается, как удар молнии. Снова. Слишком много этой женщины стало в моем поле в последнее время.

— Продолжай, – говорю ровно, хотя внутри все кипит.

— Она… любит меня, – выдавливает он, глядя на меня воспаленными глазами. – Вика – единственная, кто видит во мне человека. Она просила помочь. Говорила, что ты разрушил ее жизнь. Что ты забрал у нее все.

— Идиот, – выдыхаю и провожу ладонью по своему лицу. – И ты решил ждать два года? – Мой голос становится еще холоднее. – Два года ты работал на меня. Следил. Слушал. Ждал момента?

Петр качает головой, его лицо искажено отчаянием.

— Я ждал подходящего шанса, чтобы она смогла подобраться к тебе. Она… она сказала, что будет со мной, если я помогу ей. Камал, Вика ненавидит тебя! Потому что ты монстр! Тиран! А я… я люблю ее.

Слово «люблю» звучит, как плевок. Сжимаю кулаки. Гнев наполняет каждую клетку моего тела. Любовь? Это не любовь. Это больная одержимость, использованная во зло. Вика, тварь, снова ударила в самое сердце, только теперь чужими руками.

— Ты знал, что делаешь, – говорю я, делая шаг ближе. – Ты знал, к чему это приведет. И все равно сделал выбор.

Он поднимает на меня глаза, полные ненависти, и выплевывает:

— Ты заслуживаешь этого, Камал. Вика была права. Ты думаешь, что можешь владеть людьми. Ты…

Впечатываю кулак в челюсть так сильно, что Петр замолкает. Кровь течет из его разбитой губы, но он продолжает смотреть на меня с той же ненавистью.

— Убери его, – бросаю Джину, разворачиваясь и направляясь к выходу. – Чтобы я больше никогда не видел этого человека.

— Камал! – кричит Петр мне вслед, его голос надрывается. – Она вернулась за тобой! Ты не сможешь защититься от нее! Ты проиграешь!

Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь. Его слова тонут в звуке закрывающейся двери. Петр уже не человек. Он инструмент, который использовали и выбросили. А я направляю всю ярость на тех, кто держал этот инструмент в руках.

Оставляю Джина наводить порядок, сам еду к отцу. По дороге звоню и прошу подъехать туда же братьев. Собираемся в кабинете. Никто из них не говорит лишнего. Лицо отца хмурое, его глаза смотрят куда-то в прошлое.

— Это она? – первым начинает Зейн. – Вика? Ты уверен?

— Уверен, – говорю я, сжимая зубы. – Она встречалась с Авророй.

— Она же погибла! Я помню ее похороны. – Бахтияр качает головой, его лицо пылает от гнева.

— Это был твой выбор, Камал, – хмурится Зейн. – Ты сам сжег ее.