Книга Я тебя не полюблю, страница 31 – Анна Бигси

— Я никогда не приму это, – нахожу в себе силы сказать. – Ты никогда не заставишь меня подчиниться.

Камал молчит, его глаза пристально смотрят на меня, словно пытаются проникнуть в самую глубину моей души. Затем он отступает, и его лицо вновь становится холодным и безразличным. Разворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня одну. Колени подгибаются, и я оседаю на пол, не в силах больше стоять. Страх и отчаяние захлестывают меня, но я должна найти выход, должна найти способ выбраться из этой тюрьмы, даже если это будет стоить мне всего.

В кабинете темнота, лишь от горящего камина исходит мягкий рыжий свет. Сижу на кресле, вытянув ноги в сторону огня, но не могу согреться. Сегодня мне холодно даже внутри. Особенно внутри.

Отпиваю коньяк прямо из полупустой бутылки и наблюдаю за дрожащими угрюмыми тенями на полу. В голове неустанно крутится одна мысль: как мне поступить дальше? Что мне, блядь, делать в этой ситуации?

Все может закончиться прямо сейчас. Ничего не стоит уничтожить брачные договоры, сжечь все документы и оставить эту историю позади. Я могу сделать так, чтобы этот брак никогда не существовал. Но я дал слово Зорину. А слово – это обязательство, которое нельзя нарушить. Хотя свое он, похоже, нарушил. Его дочь оказалась не невинной.

Я достаю из ящика стола брачный договор, перелистываю его страницы, ощущая всю тяжесть принятых решений. Свидетельство о браке лежит рядом как напоминание о пути, который я сам выбрал. Закрываю глаза, пытаясь представить, как все могло бы быть иначе, как можно было бы избежать этих пут. Но затем возникает другой вопрос – почему ее девственность оказалась для меня столь значимой? Почему ее признание, высказанное в порыве гнева, задело меня так глубоко? Может, вообще обманула, но проверять я не собираюсь. Это ее выбор, а я буду делать свой, исходя из новых вводных.

Девственность девчонки, по сути, не имела бы значения для меня, если бы из нее не сделали священную корову. И даже пункт такой появился в договоре… Нахрена? Это идиотизм. Зорин настоял. Не смог отказать в последней просьбе умирающему.

Теперь это обстоятельство не просто принцип. А что-то более фундаментальное и связанное с моим собственным восприятием чести и внутренней силы. Я не могу переступить через свои убеждения, но и Аврору отпустить тоже уже не могу. Не хочу. Она нужна мне. Она часть меня, хоть и сама этого не понимает.

Этот брак – мое испытание. Аврора останется моей женой, но я к ней не притронусь, пока она сама не решит по-другому. Так я смогу сохранить свои принципы и не переступать ту черту, которую сам для себя установил.

Жадно пью из горла и шумно выдыхаю. Так лучше. И понятнее. Завтра день продержаться и уйти в работу с головой. Как я умею.

Тяжелые шаги отчетливо слышны в тишине дома. Дверь без стука открывается и входит Джин.

Дружище.

Внутренне напряжение немного слабеет.

— Мальчишник устроил? – хмыкает друг и опускается на кресло неподалеку.

— Почему бы и нет? – передаю бутылку. Жадно пьет и возвращает обратно.

— Что-то случилось? – Даже в темноте Джин филигранно считывает мои эмоции.

— Личное, – хмыкаю я. – Невеста попалась строптивая.

— Тебе полезно, а то уже забыл, как девочек кадрить, – глухо смеется друг, снова забирает бутылку и припадает к горлышку.