Книга Любовь без срока давности, страница 92 – Ольга Коротаева

— Ешь!

Сажусь за стол и откусываю первый, самый вкусный кусочек горячей оладьи. Макаю в вазочку с вареньем и засовываю остатки оладушка в рот. Муж оборачивается и, смеясь, слизывает с моих губ варенье.

— Сладкая моя!

— Ма! – слышим мы и замираем.

— Она заговорила! – кричит бабушка Таня. Врывается на кухню с внучкой на руках и бежит к Василию. – Дед, она заговорила!

— Ма! – весело заявляет Танечка и добавляет ещё громче: – Ма!

По щеке Василия медленно ползёт прозрачная капля, и бабушка Таня нежно целует мужчину. Ваня обнимает меня со спины и, глядя на родителей, с которыми мы живём в одном доме, тихо говорит:

— А ты не верила, что у любви нет срока давности.

Я смотрю на Нину, и сердце сжимается от любви. Какая же сестра красивая! Ангел… Ну ладно, очень строгий ангел с мечом правосудия в руках. Это платье ей так идёт! Невзирая на то, что молодые совершенно наглым образом устроили первую свадебную ночь в дороге, всё равно Нина – само совершенство! После того как я, матерясь, поправила макияж и причёску. И теперь, сидя за свадебным столом, я молча наслаждаюсь происходящим.

Ваня нежно смотрит на жену, держит её руку, не отпуская ни на секунду. Даже в туалет водил сам, благо согласился постоять у двери. Я умильно качаю головой: совершенно непробиваемый парень. И да… Я чуточку завидую сестре. Её счастью, её удаче. В неё влюбился такой замечательный человек. Уверенный, сильный, настойчивый. Он и раньше был таким, а после армии эти черты ещё и усилились. Узнав, что Ваня родной сын уважаемого офицера, я не удивилась. Стало понятно, в кого у парня такое стремление к справедливости. А ещё сила любви… Ведь у его родителей она прошла неизменной сквозь двадцать лет! А Нинка думала, Ваня её за год забудет. Наивная.

Вот бы и мне так влюбиться! Вздыхаю и, отхлебнув шампанского, смотрю на пустующее место рядом с Ваней. А свидетель со стороны жениха так и не явился. Сначала Ванька ждал его, спрашивал, звонил, а потом махнул рукой. Но мне это кажется неправильным. В загсе его заменил тесть Нины, а сейчас некому помочь мне. Придётся всё тащить самой. Снова вздыхаю и улыбаюсь симпатичному парню, который наполняет мне опустевший бокал.

Осторожно беру пальцами тонкую хрустальную ножку бокала и поднимаюсь.

— Тост! Предлагаю…

— Предлагаю дать слово свидетелю со стороны жениха, – перебивает густой бас.

Я вздрагиваю и, как все, оборачиваюсь. По сверкающему разноцветными огнями цветомузыки ресторану, словно карающий ангел, к праздничному столу направляется идеал. У меня даже бокал в руке дрожит, поэтому я его ставлю и опять смотрю на нового гостя. Высокий, на голову выше меня, широкие плечи, узкие бёдра… Строгий синий костюм на молодом мужчине сидит так, словно на него сшит. Воротник белоснежной рубашки небрежно расстёгнут, а из-за него щегольски выглядывает шейный платок.

Гость обнимает Ваню, жмёт руку, а я не могу оторвать восхищённого взгляда от правильных черт, волевого подбородка и белоснежной улыбки. Лишь небольшой шрам, пересекающий густую бровь, рушит ощущение идеальной мужской красоты. И это свидетель со стороны жениха?!

Ваня обнимает Нину, они смотрят на меня и смеются, и я отмираю. Понимаю, что так и стояла, пялилась на гостя не отрываясь, и ощущаю, как щёки заливает краска. Начинаю злиться и, вскинув подбородок, смотрю на гостя с вызовом: