Книга Любовь без срока давности, страница 95 – Ольга Коротаева

Перевожу взгляд на танцпол и снова всхлипываю: Нина и Ваня улыбаются друг другу так, что сердце замирает. Из сладкого облака умиления меня выдёргивает мужской шёпот:

— Давай в третьем куплете разделимся: ты по-английски звонче, я фоном по-русски, а припев мы исполняем оба на родном языке.

А у меня сердце останавливается оттого, что его горячее дыхание опаляет мне щёку. Да что творится-то? Ну красив, ну шампанское… всё равно ноги так дрожать не должны!

Он отступает, а я едва не падаю, будто потеряв опору. Костя тут же обнимает меня за плечи и, помогая устоять, начинает петь:

Ты не позволяла себе любить…

Я прихожу в себя и подхватываю по-английски со второй строчки. Гости свистят и рукоплещут нашему дуэту, а мы поём так, будто тренировались месяц! Я удивляюсь тому, как легко ведёт Костя, но не выступает вперёд, даёт блистать моему голосу, оттеняет его. Украшает! А когда мы вдвоём начинаем припев, творится безумие. Под крики «браво», мы поём, усиливая друг друга:

Музыка ещё играет, а я, не в силах сдержать слёзы, утыкаюсь в грудь великану-Косте и, растроганная, всхлипываю. Ощущаю горячую мужскую ладонь на своём затылке и слышу язвительный голос сестры:

— Леська, макияж!

Встрепенувшись, отворачиваюсь и, быстро приведя себя в порядок, снова беру микрофон.

— А теперь, дорогие гости, давайте определим победителя этого соревнования! Я называю имя, а вы своим криком, свистом и топотом показываете степень того, как вам понравилось исполнение. Вот этим измерителем, – я поднимаю над головой маленький, не крупнее сотового, аппарат, – и определим, кто вам понравился больше. Для начала наш неторопливый гость – Константин!

Зал взрывается так, что меня качает. Не думала, что можно издать столько шума! Зафиксировала полученный показатель и подняла руку:

— А теперь я, ваша любимая Олеся!

Вот уверена в победе была! Но сейчас, с тоской глядя на аппарат, понимаю, что безнадёжно проиграла. Обаятельный прогульщик очаровал своим гладким басом всех: от гостей до… меня! В сердцах отбрасываю децибеломер, а Костя прикасается к моему плечу:

— Не расстраивайтесь, вы тоже очень хорошо пели. Но у меня бакалавриат.

— Это нечестно! – возмущаюсь я. – Почему вы не сказали?

— Вы не спрашивали, – пожимает он плечами и приближается, отчего у меня снова ноги становятся ватными. Шепчет на ухо: – Кроме того, мне чертовски хотелось победить. Теперь вы должны мне желание.

Практически отпрыгиваю и шиплю рассерженной кошкой:

— Так вы хотели произнести тост? – Кричу: – Несите водку! Свидетель будет говорить.

Мне приносят водку и две рюмки. Игнорирую их, беру бутылку и, сняв одну из испорченных галькой дорогущих брендовых туфель, мстительно произношу:

— Штрафная для опоздавшего свидетеля!

В туфлю убирается почти вся бутылка, но я так зла, что не испытываю сочувствия. Протягиваю «бокал» Косте и, приподняв брови, невинным тоном произношу:

— Не говорите, что слабо.

— Не рассчитывайте, что хитростью избежите исполнения моего желания, – ухмыляется он и берёт туфлю.

Я с интересом слежу за происходящим.

— Нина, я, как никто другой, знаю, как сильно скучал Ваня в разлуке, – громко произносит Костя и улыбается: – Порой доставал этим жутко, ведь я не был влюблён и не понимал, как можно думать о ком-то двадцать четыре часа в сутки, петь странные песни и строчить письма, которые нельзя отправлять…