Книга Любовь без срока давности, страница 48 – Ольга Коротаева

— К чему вы ведёте, Степан Деомарович? – не выдерживаю я.

— К тому, дорогая Нина Ивановна, – опирается на стол Рогов, смотрит жёстко, – что некто использует вас, как наживку на мелкую рыбу, для того чтобы затем на добычу поймать более крупного хищника. А вашему… мужчине это не нравится. Настолько, что он глаз с вас не спускает и даже добывает сведения, которые больше похожи на средство шантажа. И вот вопрос на миллион: что же это за крупный хищник?

Взгляды мужчин скрещиваются, словно шпаги, и раздаётся вежливый стук в дверь.

Я смотрю, как Степан Деомарович открывает дверь (оказывается, он запер кабинет для нашего разговора, а я и не заметила), отстраняется, впуская гостя. Замираю, узнав мужчину, которого увидела выходящим из квартиры тёти Тани, быстро смотрю на Ваню. Он же знает, кто его отец? Или нет? Ведь тот разыскал его мать уже после того, как Ваня ушёл в армию. Жаль, что я не решилась спросить, рассказала ли соседка сыну об этом, ведь они переписывались.

В работе мне приходится совать нос в частную жизнь людей. Увы, ни один развод, ни один спор, который нужно разрешать, не обходится без этого. Поэтому в обычной жизни я крайне неохотно разговариваю о личном, своём или чужом. Возможно, это тоже повлияло на то, что у меня нет друзей. Да и некогда мне встречаться с ними. Родные дома и сослуживцы на работе – вот мой привычный круг общения. А сестра, как подросла, стала единственной подругой.

Может, так оно и лучше. Я почти уже считала Светлану Мершикову если не подругой, то хорошей знакомой, а оказалось…

Отрываюсь от своих мыслей и поднимаю глаза на гостя. Он тихо переговаривается с Роговым, я не разбираю ни слова. Ваня сидит прямо, на отца не смотрит и ничем не выдаёт того, что знает его. Может, всё же не знает? Я могу спросить и увидеть в его глазах ответ, но… Вздыхаю и перевожу взгляд на Василия. Что мне известно? Имя, место службы в далёком прошлом и намёки. Рассматриваю мужчину, невольно пытаюсь найти схожесть с сыном.

— Хорошо, – поднимается Рогов. – Забирайте своего парня.

Вздрагиваю:

— Своего парня?

Перевожу взгляд на Ваню и хмурюсь. Он улыбается мне, даже подмигивает. Знает?

— Ермолаев служит в его части, – приподнимает брови Рогов.

Смотрю, как встаёт Ваня, отец выводит его из кабинета. Оба ведут себя так, словно чужие. Игра ли это? Но волнение за Ваню проходит. Что бы там ни было, парень не пострадает. Поворачиваюсь к Рогову:

— Вы так просто его отпустили. А намекали на какую-то могущественную сторону.

— Ну, дорогая Нина Ивановна, – мило улыбается этот хитрец, – а что я мог противопоставить документам? Вам, как никому другому, должно быть известно, что в нашей стране больше ценится бумага, чем человек и его догадки. Мне нечего противопоставить справке с печатью. Зато, – он многозначительно хлопает по синей папке, – у нас есть щедрый подарок. Скорее, это походит на приглашение поучаствовать в общей игре, но лучше принять чужие правила, чем оказаться за бортом.

Глаза его азартно сверкают, я и сама не сдерживаю улыбку.

— С чего начнём?

— С того, что я отвезу вас домой, – безапелляционно заявляет Степан. – Я договорился об отгулах для вас не для того, чтобы вы рисковали своей жизнью. У вас другая роль в системе, не зарьтесь на наш хлеб, а я буду держать вас в курсе.