Книга Любовь без срока давности, страница 39 – Ольга Коротаева

Наверху всё стихает, бросаюсь к лестнице.

— Нина, стой! – останавливает меня панический шёпот Мершикова. – Нина, Ниночка, развяжи меня! Скорее!

Застываю у лестницы в сомнении (нельзя терять ни минуты!), а депутат быстро говорит:

— Я был не прав, прости! Я… я просто… у меня крышу снесло, Ниночка! Ты такая красивая… Я… Да! Люблю тебя! Развяжи, милая, иначе она меня убьёт!

Вздрагиваю и кидаюсь к нему, как бы то ни было, я не могу бросить Мершикова. Да, сволочь! Но если его смерть будет на моей совести… Ломаю ногти, пытаясь развязать узел. Надо скорее, ведь жизнь его жены и малыша тоже в опасности.

— Да, да, – шепчет Фёдор. – Хорошая девочка! Я тебя… мы улетим к морю! Подарю тебе коттедж, устрою в областной суд. Сделаю всё, что захочешь. Умоляю – скорее!

— Да как вы так вляпались? – рычу сквозь зубы: узел не поддаётся. Вспоминаю про брелок на автомобильных ключах: там замаскирован складной нож! Торопливо вытаскиваю лезвие дрожащими пальцами. – Скажите честно, наркотики на заводе ваших рук дело?!

— Какие наркотики, Нина?! – округляет он глаза. – Ты же знаешь, я с этим бы никогда не связался!

Хмыкаю недоверчиво, отметаю сомнения, говорю:

— Они схватили вашу Свету. Боюсь, её жизнь в опасности!

— Что? – растерянно переспрашивает Мершиков.

И тут верёвка наконец поддаётся, я не удерживаюсь на корточках и падаю, ключи, звеня, валятся на пол. Депутат вскакивает и, подхватив ключи, бежит к лестнице. Замечаю, что он прихрамывает. Поднимаюсь и кидаюсь следом: да, нужно спасать Свету!

Забираюсь по лестнице, помогаю себе руками, наверху быстро оглядываюсь, а Мершиков, не обращая ни на что внимания, несётся к выходу. Несусь за ним: депутат прав, нам ничем не помочь Свете. Там люди с оружием. Жестокие люди, связанные с наркотиками, и, возможно, у них есть пистолеты. Найти телефон и позвонить Степану – это первое.

Выскакиваю из домика и растерянно моргаю, на мгновение дезориентированная темнотой. Как глаза привыкают, вижу запрыгивающего в мою машину депутата и шепчу:

— Нет! Стой…

Подрываюсь с места, но разве может человек догнать автомобиль? Мершиков, не дожидаясь меня, газует, а я всё не могу поверить этому.

— Как же так? – едва не плачу.

Тут дверь распахивается, и я инстинктивно отшатываюсь и прижимаюсь к стене. Из дома выбегают мужчины, в их руках я замечаю пистолеты. Сглатываю подкативший к горлу ком, пытаюсь слиться со стеной. Повезло, что она такого же цвета, как та роба, которую я надела. Может, поэтому меня не замечают…

Похитители смотрят вслед машине, которую угнал спасённый мной депутат. Тоже слежу, как подмигивают алым габаритные огни. Один из мужчин рыкает что-то, перемежая местоимения с заковыристыми матюгами, и похитители бросаются к фургону. Раздаются хлопки дверей, ревёт мотор. Но тот, кто приказывал, с места так и не двигается.

Спина его напряжена, носом водит так, словно принюхивается. Я с ужасом смотрю, как мужчина медленно поворачивается в мою сторону, будто чувствует моё присутствие, ожидаю скорого разоблачения. И тут на мой рот ложится горячая ладонь.

Пискнув от страха, сучу ногами, а меня несут. Перед расширенными от ужаса глазами мелькают чёрные маски, тёмные фигуры. У них тоже оружие! Пригнувшись, они смотрят на мужчину у дома, переговариваются знаками.