Книга Любовь без срока давности, страница 38 – Ольга Коротаева

Слабая женщина, на что я рассчитывала, когда бросилась за похитителями? А то, что у одного из них было оружие, вгоняло в ужас. Я ничем не могу помочь Свете: ни телефона, ни людей вокруг. Зря я не остановилась у заправки, чтобы позвонить Степану. Думала лишь о том, как либо номер увидеть, либо помочь Свете. Номер сейчас вижу, но толку от этого нет, а помощница из меня, как из утки самолёт!

Размышляя об этом, медленно приближаюсь к домику. Сердце бухается в рёбра, глаза застилает дождь. Вроде вот там чёрный ход. Попробую проверить, как там Света, жива ли. А потом сразу еду искать телефон и звоню в полицию, скорую и Степану! Надеюсь, он ранен не слишком серьёзно.

Дверь поддаётся моему напору, не скрипит. Или все звуки поглощает ливень. Захожу в дом и прислушиваюсь. Звуки барабанящих по крыше капель и ничего более. Осторожно прикрываю дверь и на цыпочках двигаюсь по пустому грязному коридору. Голые стены поблёскивают, доски на полу пахнут лесом, ведро с краской выделяется ярким пятном, как и валяющаяся рядом бежевая роба. Ёжусь от холода (одежда насквозь промокла) и надеваю рубашку из грубой ткани. Роба велика мне на несколько размеров, зато становится немного теплее. Крадусь дальше, пока до слуха не доносятся звуки. Замираю и прислушиваюсь. Что это? Смеётся… женщина?!

Сразу вспоминаю слова Люды о той самой женщине, которая бросила в лицо Мершикову деньги. Возможно ли, чтобы бывшая любовница действительно провернула такую аферу, чтобы отомстить депутату? Качаю головой: верится с трудом, но факты налицо. Наркотики на заводе, исчезновение Мершикова, а теперь и беременная жена похищена. Надо найти Свету!

Осторожно заглядываю за угол, прислушиваюсь, но голоса становятся тише, смех больше не звучит, не слышно ни стонов, ни криков… Кровь пульсирует у меня в висках, ладони потеют. Там, за углом, нет ни дверей, ни закутков, где я бы могла спрятаться. Взгляд опускается на деревянный люк в полу. Может, они держат похищенную в подвале?

Приседаю и легонько тяну ручку люка на себя, та поддаётся легко, и я проскальзываю на крутую лесенку, прикрываю за собой крышку люка. Здесь немного темнее, лишь голая тусклая лампочка высветляет круг на полу. Вздрагиваю, заметив привязанного к стулу человека. Одежда в красно-коричневых пятнах и порвана, голова со спутанными волосами опущена так, что лица не видно, но сомнений нет – это Мершиков!

Глянув вверх, осторожно спускаюсь и приближаюсь к пленнику. Мершиков шевелится, медленно поднимает голову, и при виде меня глаза его расширяются, а рот искажает гримаса:

— Нина…

Молча смотрю на него, а по спине ползёт холодок: надо было сразу бежать, искать телефон, звонить Степану.

— Нина, так ты с ней заодно? – хрипло спрашивает мужчина.

— Вы о ком, Фёдор Петрович? – шепчу я и снова воровато оглядываюсь.

Мерещатся шаги и голоса, грудь то и дело сжимается от страха.

— О ком, – хмыкает Мершиков. – О сучке этой. Как она меня обставила! Даже предположить не мог.

Сверху что-то громыхает, и я испуганно прижимаю ладонь ко рту, приваливаюсь к стене. Будто меня это спасёт. Судя по ссадинам на лице депутата, его били. От одной мысли об этом становится плохо. Что же они сделают с беременной женщиной? Если Света ещё… Не додумав, сгибаюсь и пытаюсь сдержать тошноту. Неправильное решение, зря я полезла в дом, надо срочно выбираться и ехать за помощью.