Книга Батя одного хулигана, страница 67 – Алёна Амурская

— Ангелина Андреевна! - бросил он на ходу, перекрывая гул хлещущей воды. Голос хлестнул, как удар хлыста. - Если у вас в классе не пожар и никто не умирает, то все личные вопросы завтра! Помогите Шипицыной эвакуировать архивы с первого этажа!

Он скрылся в клубах белого пара, сбегая по бетонным ступеням в затопленный подвал, а я так и осталась стоять с приоткрытым ртом.

— Поняла, - тихо выдохнула я в пустоту.

И слава богу. Слава богу, что он меня оборвал.

В голове вдруг наступила беспощадная ясность, в которой моя интуиция буквально орала благим матом:отступи .

Стена обстоятельств. Простая и непробиваемая.

Если бы я прямо сейчас, на фоне лопающихся труб, криков и паники, вцепилась ему в рукав и вывалила правду: «Я спрятала у себя дома беглого детдомовца в розыске», - что бы он сделал?

Он бы не включил ни отца Ромы, ни того внезапно лояльного ко мне мужчину, который так страстно целовал меня на пожарной лестнице. У него сейчас просто не было на это эмоционального ресурса. На пике такого чудовищного стресса, когда школа в прямом смысле слова идет ко дну перед проверкой, он бы сработал исключительно как чиновник. Как директор, которому нужно мгновенно локализовать еще одну возникшую угрозу.

Его мозг за секунду выдал бы жесткий протокол: незаконное удержание, угроза репутации школы, криминальный инцидент. И он бы просто достал телефон и набрал полицию, чтобы сбросить эту проблему с моих и своих плеч единственным законным путем, а сам пошел бы дальше спасать щитовую от замыкания.

И всё. Машина правосудия завертелась бы безжалостно. Феликса с мигалками вытащили бы из моей квартиры, Ромка получил бы чудовищную травму, окончательно убедившись, что я его предала... а Феникса вернули бы в его персональный ад к директрисе.

Нет. Так нельзя. Я не имела права вываливать на Гаранина эту бомбу, пока он не в состоянии адекватно и взвешенно мыслить.

Я медленно отступила на шаг назад, прижимаясь спиной к прохладной стене коридора. Мои руки чуть дрожали от адреналина.

Чтобы Гаранин не смог просто сдать пацана по инструкции, когда всё-таки узнает правду, мне нужен буфер. Нужна легальная броня, хоть какой-то юридический щит, который не позволит полиции просто так забрать Феликса. Какая-то бумага, временный статус, хоть что-то, за что Гаранин-администратор сможет зацепиться, когда Гаранин-мужчина вечером остынет и будет готов слушать.

И получить эту «броню» я могла только в одном месте.

Прямо в логове врага.

Но просто развернуться и уйти, бросив школу тонуть, я не могла. Да и Гаранин мне этого не простил бы. Умные женщины не устраивают истерик во время аврала, а встают в цепочку с помощью.

Я глубоко вдохнула, на ходу скинула пиджак, оставшись в одной водолазке, и быстрым шагом направилась на истошный голос Шипицыной, доносящийся из кабинета биологии. Следующие полтора часа слились в один бесконечный лихорадочный конвейер. Мы таскали тяжеленные, пахнущие сыростью и старой бумагой картонные папки с личными делами учеников на второй этаж. Мои руки гудели, на лбу выступила испарина, а волосы растрепались, но эта тупая физическая работа помогла мне окончательно выстроить в голове план. Безрассудный, наглый и абсолютно непедагогичный.

Когда последняя стопка журналов благополучно перекочевала в безопасный кабинет химии, а гул воды в подвале сменился натужным воем откачивающих насосов аварийной службы, я вытерла пыльные руки влажной салфеткой и подошла к завучу.