Книга После измены. Излечи мою боль, страница 42 – Галина Колоскова

Он кладёт на стол бумагу с подписью и печатями. Всё чисто. Всё по форме. Подставная актриса оказалась не такой уж сломленной. Её просто купили дороже.

Глава 18

Боль при фибромиалгии — это призрак. Его не видно на рентгене, не поймать в анализах. Но он есть. Он живёт в каждой мышце, каждом сухожилии, в самой коже моей пациентки, семнадцатилетней Ани. Она сидит, сгорбившись, обняв себя за плечи, будто пытаясь удержать рассыпающееся тело. В её глазах — недетская усталость и страх.

— Мне говорят, что я симулирую, — шепчет она, не глядя на меня. — Что хочу откосить от учёбы. Но мне больно, доктор. Просто жить больно.

Отстранение от работы с пациентами формально в силе. Но главный врач, под давлением Павла и, как я подозреваю, из остатков совести, разрешил мне вести документацию и консультировать сложные случаи заочно. Аня — именно такой случай. Её мама, отчаявшись, принесла мне историю болезни «для взгляда со стороны». Я не имею права её осматривать. Но я могу думать. И я знаю, что это — оно. Диффузная, летучая боль, триггерные точки, ужасный сон и когнитивные нарушения — «туман в голове». Фибромиалгия. Бич молодых женщин, который многие коллеги до сих пор считают вымыслом.

Я пишу подробнейшие рекомендации: не медикаменты в первую очередь, а терапия, лечебная физкультура в бассейне, строгий режим сна, консультация психотерапевта. Выписываю направление к неврологу, которому доверяю. Пальцы летают по клавиатуре. Это моё оружие. Мой способ оставаться врачом, даже когда тебя пытаются вычеркнуть.

Дверь в кабинет резко открывается. Я даже не успеваю сказать «войдите». На пороге — Сергей.

Он выглядит не просто злым, а загнанным в угол. Я физически ощущаю его страх. Он может хорохориться перед кем угодно, но не передо мной. Знаю его как облупленного. Идеально отутюженный халат, безупречная причёска — всё бутафория, за которой прячется паника. Догадываюсь о причине — завтра конгресс, а Павел, как я знаю, своеобразно «замедлил» проверку. И теперь Виктория мечется, понимая, что её блестящий доклад могут не допустить. А если допустят, то там, в зале, буду я. С вопросами.

— Нам нужно поговорить, — бросает он, закрывая за собой дверь. Голос низкий, хриплый от сдерживаемых эмоций.

— У меня работа, — отвечаю, не отрываясь от экрана, где составляю спасительную схему для Ани.

— Брось эту комедию! — он подходит к столу и с силой хлопает ладонью по столешнице. Папки подпрыгивают. — Остановись, Лена!

Я медленно поднимаю на него взгляд. Внутри — мёртвая, кристальная тишина. Ни любви, ни ненависти. Только холодное наблюдение, как за интересным клиническим случаем — «мужчина в состоянии острого психоза на почве страха разоблачения».

— Остановить? Что конкретно, Сергей?

— Всё! Эту твою войну! Ты что, не понимаешь, что разрушаешь всё?! Карьеру Вики! Мою репутацию! Мы могли бы всё решить тихо, по-хорошему! А ты лезешь на рожон, как сумасшедшая!

Он говорит «мы». Всегда «мы». Он и Виктория. Они — команда. А я — внешний разрушительный фактор.

— Решить по-хорошему? — переспрашиваю с усмешкой. — Как? Чтобы я молча признала себя виноватой во всем? Извинилась и ушла? Чтобы вы спокойно присвоили мои работы и продолжали играть в счастливую пару у всех на глазах?

— Никто ничего не присваивал! Мы тысячу раз обсуждали это!!! — кричит он, но в его глазах мелькает вина. — Она развила заброшенные тобой наработки. Отформатировала, вывела на уровень…— он машет рукой, уткнувшись взглядом в губы, растянутые в ухмылке. — А ты всё ноешь!