Книга После измены. Излечи мою боль, страница 34 – Галина Колоскова

Кабинет главного врача похож на каюту капитана тонущего корабля. Иван Васильевич сидит за столом. Серое, усталое лицо. В кабинете Виктория, выглядящая как раскалённая струна, готовая лопнуть. И Сергей, стоящий у окна. Он даже не смотрит в мою сторону.

Я вхожу. За мной, буквально через минуту, вваливается Павел. Он занимает позицию у стены, скрестив руки на груди. Его взгляд — скальпель.

Не успевает Иван Васильевич открыть рот, как дверь снова открывается. Входит Виталий Аркадьевич. Без приглашения. Он вальяжно разваливается в свободном кресле.

— Ну что, коллеги, — начинает главный врач, нервно постукивая карандашом. — Ситуация приобретает нездоровый характер. Предзащита, вопросы… Нужно искать компромисс.

— Какой может быть компромисс с человеком, ведущим целенаправленную травлю?! — срывается Виктория. В визгливом голосе ярость. Она вскакивает с места, делает шаг в мою сторону. — Она публично унизила меня! Опозорила перед всем руководством! Она не могла простить, что её устаревшие методы никому не нужны, а мой доклад получил признание! Это саботаж! И это — месть несостоявшейся жены!

Её слова летят, как осколки стекла. Сергей наконец поворачивается.

— Лена, прекрати этот кошмар! — в грубом голосе паника. Он видит, что игра идёт не по их сценарию. — Ты не понимаешь, что разрушаешь не только карьеру Вики, но и репутацию всей больницы?! Из-за своих обид… своих больных фантазий…

Перебиваю:

— Каких фантазий, Сергей? — мой голос, после её визга, звучит очень тихо и от это напрягает его ещё больше. — О том, что ты забрал мои файлы? Или, что ты передал их любовнице, чтобы «помочь выстрелить»? Или фантазий о том, что вы вдвоём обсуждали, как использовать мои старые наработки для её «революционного» доклада?

В кабинете повисает гробовая тишина. Сергей бледнеет. Виктория замирает с открытым ртом. Даже депутат перестаёт изучать свои ногти.

— Это клевета! — выдыхает Сергей.

— У меня есть запись, Сергей. Твоего голоса. Где ты всё это рассказываешь за ужином. Хочешь, включу? Прямо сейчас.

Я делаю движение руки к карману. Он отшатывается, словно от удара. Глаза выдают животный ужас. Мерзавец не думал, что я решусь его выдать.

— Что за дикость?! — вскипает Виктория, но уже не настолько уверено. — Вы записываете частные разговоры?! Это незаконно!

— Это доказательство хищения интеллектуальной собственности и соучастия в плагиате, — спокойно парирует Павел с места у стены. Все взгляды обращаются к нему. — А вопросы, которые задала Елена Андреевна, были строго профессиональными. Если доктор Федосова не может ответить по существу собственного доклада, о каком научном прорыве может идти речь? Разве что о хорошо срежиссированном спектакле?

— Павел Викторович, вы явно принимаете не ту сторону! — шипит Виктория.

— Я принимаю сторону доказательной медицины и профессиональной этики, — отвечает он, не моргнув глазом. — И мне, как члену оргкомитета конгресса, интересно, на какой доказательной базе основан доклад, который мы собираемся презентовать городу. Пока что, кроме красивых слов и украденных схем, я ничего не вижу.

Чувствую на себе ненавистный взгляд Вики. На расстояние ощущаю душащую её злость. Ещё одно разочарование для воровки. Поддержка Павлом её идей оказалась фикцией.