Книга Болен тобой, страница 26 – Тина Рамм

Мы как два корабля в ночи, которые иногда случайно сталкиваются бортами. Но даже это, оказывается, слишком много для него.

Та девчонка разбила ему сердце, но быть мудаком – это его сознательный выбор.

— Марк, что ты несешь? – Лиза толкнула его в плечо, а потом резко повернулась к Ольге. Ее голос зазвенел возмущением. – Мааам, скажи ему, чтобы он не смел так говорить!

Я сглотнула. В горле застрял тугой, колючий ком, который душил меня изнутри, не давая дышать. Я чувствовала себя выброшенной в огненную яму стыда.

— Все в порядке, – бросаю отрывисто.

— Варя… – заскулила подруга, смотря на меня с жалостью и сожалением, которые я едва переносила.

— Нет, правда. Все в порядке. Он не сказали ничего лишнего.

— Варя, не уезжай! – захныкал Лева, теряясь щекой об мою руку.

— Левушка, я пока никуда не уезжаю, – сказала я тихо чувствуя, как в носу начинает щипать.

Горло было забито обидой, слезы наворачиваются на глаза. Я резко отодвинула стул. Он со скрипом проехался по полу, и этот звук показался мне оглушительным в тишине, которая нависла над столом. Я поставила Левушку на ноги, чувствуя, как его маленькие руки отпускают меня,

— И-извините, – бросаю отрывисто, не глядя ни на кого. – Было очень вкусно.

Я развернулась и почти выбежала из комнаты, чувствуя, как воздух обжигает лицо. За спиной я слышала голос Лизы, которая кричала мне вслед, и голос Ольги, которая срывалась на Марка. Я слышала его имя, слышала, как тётя Оля говорила что-то о том, что он перегнул палку.

Я вбежала в свою комнату и захлолпнула дверь. Обида, злость, горечь – всё это смешалось в один горячий поток, который я не могла остановить.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Он не имел права. Не имел права говорить так, будто моё существование в этом доме – лишь пустое место, которое он терпит, но рад будет избавиться.

За дверью я услышала шаги. Кто-то остановился у моей комнаты. Дыхание, замершее на мгновение. Пауза.

А потом шаги удалились.

Глава 12

Варя

Ночь прошла в тяжёлом, беспокойном сне. Я ворочалась, просыпалась, снова проваливалась в липкую темноту, где перед глазами стояло равнодушное лицо Марка. И каждый раз я просыпалась с чувством горечи, которая оседала на губах, как привкус железа.

После ужина в мою комнату пришла Лиза. Она обняла меня, гладила по голове и говорила, что Марк – «холодный чурбан, который не понимает чужих чувств». Её слова должны были меня утешить и согреть. Но внутри меня закипало что-то тёмное и колючее.

Если раньше я сочувствовала ему, пыталась понять его, найти объяснение его холодности, оправдать его прошлым. То теперь я просто ненавидела его за то, что он заставил меня чувствовать себя чужой и никчемной. И никакое прошлое не оправдывало его жестокости.

Мне хотелось поскорее продать бабушкину квартиру и снять новую. Поэтому я подумываю перейти на полную ставку в цветочном, чтобы накопить на риелтора и первоначальный взнос.

Чтобы больше не быть никому обязанной и больше никто не смотрел на меня свысока.

Еще несколько дней назад Рафаэль пригласил меня на сап-прогулку на рассвете. Я встала рано, когда дом ещё спал. За окном только начинало светать, небо было бледно-розовым, и тишина вокруг казалась почти осязаемой. Я надела лёгкие шорты и майку, сверху худи, взяла рюкзак с водой и полотенцем, и бесшумно выскользнула из дома.