Книга Болен тобой, страница 25 – Тина Рамм

Я тихо рассмеялась.

— Это полезно, Левушка. От зелёных деревьев ты станешь большим и сильным.

— Как Марк?

В этот момент в комнату вошел Марк и сел прямо напротив меня. Я тотчас напряглась, но старалась не смотреть на него.

Прочистив горло, я ответила:

— Да, как Марк. А теперь ешь…

Но все время чувствовала, как его взгляд время от времени касается меня. Это было невыносимо… Я ерзала на стуле, лицо покалывало. В конечном итоге я не выдержала этой зрительной пытки, и посмотрела на него упор, дернув бровью. Оне не отвел взгляда и даже не смутился, лицо оставалось непроницаемым.

Обычно он не смотрел на меня вообще. Сейчас не сводил глаз. И как это понимать?

Я помогла Левушке справиться с брокколи, пододвинула ему хлеб, налила сок.

А потом Лиза, которая до этого молча ковырялась в тарелке, вдруг сказала:

— Варя собирается от нас съезжать.

Я замерла, чувствуя, как все взгляды обращаются на меня.

— Что?! – Ольга опустила ложку и уставилась на меня с округлившимися глазами. — Варя, это правда?

Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Я не хотела говорить об этом за ужином. Я вообще не хотела говорить об этом в ближайшее время, но я действительно собиралась продать бабушкину квартиру и снять новую неподалеку от университета.

— Я думала об этом, – сказала я осторожно. – Я… я не могу жить у вас вечно. У меня же есть бабушкина сталинка. Через год я получу диплом, я работаю, у меня есть небольшие сбережения… мне нужно начинать свою жизнь.

— Но ты же только переехала! – воскликнула Ольга, и её голос дрогнул. – Варя, мы тебя не прогоняем! Мы хотим, чтобы ты оставалась столько, сколько нужно. Ты же знаешь, что мы считаем тебя частью семьи.

Виктор, который всё это время молчал, отложил бумаги и посмотрел на меня своим спокойным, серьёзным взглядом:

— Если дело в деньгах, – сказал он тихо, – мы можем помочь. Ты учишься, работаешь, мы не хотим, чтобы ты брала на себя лишнюю нагрузку.

— Нет, не в деньгах, – ответила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна благодарности и одновременно неловкости. – Вы и так сделали для меня слишком много. Я не могу вечно жить за ваш счёт.

— Ты не живёшь за наш счёт, – мягко сказала Ольга. – Мы рады, что ты с нами.

Левушка, который до этого молча слушал, вдруг переполз со своей стула мне на колени и обхватил на шею.

— Не уезжай, Варя! – закричал он, прижимаясь ко мне и утыкаясь носом в мой свитер. — Оставайся с нами! Ты же моя лучшая подруга!

Я почувствовала, как моё сердце тает. Его тёплые руки, искренность и детская прямота – всё это сделало меня почти беспомощной. Я обняла его в ответ и погладила по голове.

— Пусть уезжает.

Сухой голос как гром среди ясного неба. Все посмотрели на Марка, а он продолжал пялиться в мое лицо.

— Марк, что ты такое говоришь?.. – возмутилась тетя Оля, хмуро смотря на сына.

Марк вальяжно откинулся на спинку стула и обвел взглядом присутствующих.

— Если она хочет уехать – пусть уезжает, – он повел плечом. – Она права… Не будет же она жить вечно за ваш счет.

Господи, что за мудак?

Я смотрела на его наглое, равнодушное лицо, и внутри меня закипало что-то тёмное и горячее, готовое выплеснуться наружу. Взгляд был прикован к его лицу, и я пыталась понять, что, чёрт возьми, с ним не так? Что я ему сделала? Я отбираю у него его драгоценный кислород? Или забираю последний кусок его идеального мира? Мы с ним даже не видимся практически!