Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 68 – Нелли

Почти.

Только левая бровь слегка дёрнулась, но он надеялся, что это приняли за деловую сосредоточенность.

Лика смотрела на него с выражением женщины, которая уже видит последствия, но даёт человеку пройти путь познания самостоятельно.

— Вениамин, поставьте её обратно.

— Зачем? — Он попытался сказать это легко. Получилось чуть хрипло. — Нормальный вес.

— Конечно. Для подготовленного человека.

— Я подготовленный.

— К чему именно?

Калинин тихо кашлянул, скрывая улыбку.

Вениамин решил, что отступать поздно. Он приподнял гантель выше. Не сильно. Сантиметров на десять. Но в его внутреннем мире это было как восхождение на Эверест без кислорода, зато с галстуком.

— Видите? — произнёс он. — Всё под контролем.

И тут розовая гантель решила доказать, что контроль — понятие философское.

Рукоять была гладкой.

Ладонь Вениамина — слегка влажной после переговоров, кофе и внезапного поединка с собственной гордостью.

Гантель предательски поехала вниз.

Не упала сразу.

Нет.

Она начала выскальзывать медленно, торжественно, почти драматично, как главная героиня мексиканского сериала, покидающая дом с тайной.

Время растянулось.

Оля, стоявшая у принтера, замерла с листом в руке.

Артём выглянул из-за перегородки.

Валентина Степановна подняла голову от документов.

Калинин раскрыл рот.

Юрист поправил очки двумя руками.

Лика произнесла:

— Вениамин.

В этом одном слове было всё: предупреждение, усталость, превосходство, забота и лёгкое «я же говорила».

Вениамин попытался перехватить гантель.

И вот здесь его тело исполнило сложную хореографическую композицию, которую позже Артём в чате назвал «умирающий фламинго на льду».

Сначала Вениамин резко согнул колени.

Потом выставил правую ногу в сторону.

Потом дёрнул левым плечом.

Потом каким-то чудом поймал гантель второй рукой.

Но гантель, не привыкшая к такой суете, всё равно продолжала двигаться вниз — прямо к его дорогому кожаному туфлю.

Туфли были итальянские.

Вениамин любил их почти так же, как свой велосипед.

Возможно, даже больше, потому что велосипед не подходил к костюму.

Он издал короткий звук.

Не крик.

Не стон.

Скорее сдержанное «хмпф!», в котором благородный мужчина пытался сохранить лицо, а простой человек внутри него уже писал завещание большому пальцу ноги.

За полсекунды до катастрофы Лика шагнула вперёд.

Быстро.

Точно.

Без паники.

Она перехватила гантель за рукоять одной рукой и уверенно вернула её на стол.

Стол опять тихо сказал «ой».

В кабинете повисла тишина.

Такая густая, что в ней можно было хранить документы.

Вениамин застыл в позе, которая действительно напоминала испуганного фламинго: одна нога чуть отставлена, корпус наклонён, руки в воздухе, глаза округлены, достоинство временно эвакуировано.

Лика посмотрела на гантель, потом на его туфель, потом на него.

И рассмеялась.

Не громко сначала.

Сначала это был короткий смешок, который она попыталась удержать.

Но не смогла.

Смех вырвался из неё звонко, живо, солнечно — совершенно не офисно, не регламентированно, не по пунктам. Он разлетелся по приёмной, ударился о стеклянные стены и, кажется, впервые за долгое время заставил этот строгий офис выглядеть не как место, где люди зарабатывают седину, а как место, где иногда живут.

— Осторожнее, Вениамин, — сказала она сквозь смех. — Они заряжены на женскую энергию.