Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 66 – Нелли

Они сияли.

Вызывающе.

Будто говорили: «Ну что, Вениамин Саров? Смелый? Или только на велосипеде?»

Вениамин захлопнул дверь.

Лика посмотрела на гантели и тихо сказала:

— Не провоцируйте его. Он и так старается.

Оля не выдержала и рассмеялась.

К одиннадцати офис достиг уровня возбуждения, сравнимого с последним днём перед отпуском, когда все уже телом за компьютером, а душой в шезлонге. Гантели стали центром гравитации. Возле них то и дело возникали сотрудники под предлогом спросить у Лики что-нибудь крайне важное.

— Лика, а у нас где степлер?

— На твоём столе, Илья.

— А, точно. А это настоящие?

— Нет, декоративные. Для устрашения слабых духом.

— А можно потрогать?

— Можно. Если подпишешь отказ от претензий.

Илья убрал руку.

— Я просто визуально оценю.

Оценивали все.

Даже курьер, привёзший документы, так засмотрелся на гантели, что расписался в графе «получил» вместо графы «передал», и Лике пришлось проводить с ним короткий курс возвращения в реальность.

Вениамин всё это видел через стеклянную стену кабинета.

И ему это не нравилось.

Не то чтобы он был против гантелей. В конце концов, спорт он уважал. Сам ездил на велосипеде, мог пройти пешком три квартала, если парковки не было, и даже покупал корпоративные абонементы в фитнес-клуб. Правда, абонемент где-то лежал, но намерение было крепким.

Нет, его раздражали не гантели.

Его раздражало, что все вокруг смотрели на них так, будто Лика принесла в офис не снаряды, а символ новой власти.

И ещё его раздражало, что Лика выглядела рядом с этими гантелями абсолютно органично. Будто у неё вместо хаоса в крови циркулировал план тренировок, а вместо сомнений — магний для хвата.

Она была слишком собранной.

Слишком яркой.

Слишком уверенной.

Слишком… Ликой.

Вениамин нахмурился и посмотрел на своё отражение в тёмном экране монитора.

Нормальный мужчина.

Плечи есть. Рост есть. Руки есть. Харизма — вообще в избытке, можно выдавать сотрудникам премией.

Он не собирался соревноваться с розовыми гантелями.

Это было бы глупо.

Совершенно глупо.

Абсолютно.

Через пятнадцать минут он уже точно знал, что при первой же возможности поднимет одну из них.

Просто так.

Невзначай.

Между делом.

Чтобы все поняли: Вениамин Саров не из тех мужчин, которые боятся спортивного инвентаря цвета клубничного безумия.

В одиннадцать ровно в переговорную вошли партнёры.

Калинин был человеком округлым во всех смыслах: округлое лицо, округлые фразы, округлая манера обходить острые углы так, чтобы в итоге никто не понял, согласился он или отказался. Его юрист, напротив, был сухой, длинный и острый, как скрепка, которую разогнули для атаки.

Лика встретила их у входа, проводила в переговорную, разложила материалы, включила презентацию, поставила воду и сделала это так безупречно, что Калинин шепнул Вениамину:

— Завидую вам. У меня ассистент вчера потерял договор в папке «Разное». Мы нашли его в папке «Очень разное».

— Лика не теряет документы, — сказал Вениамин с оттенком гордости, который сам не сразу заметил. — Документы при ней боятся теряться.

Лика услышала, но виду не подала.

Переговоры начались спокойно.

Первые десять минут все говорили умные слова: логистика, маржинальность, график поставок, ответственность сторон, форс-мажор. Вениамин держался великолепно. Он был в своей стихии: уверенный, быстрый, цепкий. Когда требовалось надавить — давил. Когда требовалось отступить — делал вид, что это стратегический манёвр. Когда Калинин пытался уйти в туман, Вениамин включал прожектор.