Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 62 – Нелли

Паша замер.

Лика тоже.

— …это не значит, что я нуждаюсь в надзоре.

— Конечно, — сказала Лика.

— И не значит, что я принимаю должность «тренера по счастью».

— Разумеется.

— И не значит, что Паша выиграл.

— Само собой.

Паша медленно поднял руку.

— Можно я не буду комментировать, чтобы не разрушить хрупкий момент?

— Вот именно, — сказал Вениамин.

Лика улыбнулась.

— Тогда начнем с малого. Ужин сегодня до восьми. Сон до полуночи. Телефон не брать в кровать.

Вениамин посмотрел на нее так, будто она предложила ему переплыть океан на степлере.

— Телефон не брать в кровать?

— Да.

— А если срочное?

— Если срочное, оно позвонит. Если не позвонит — значит, просто тревожное.

— Вы жестокая женщина.

— Я эффективная женщина.

— Это одно и то же?

— Нет. Жестокая запретила бы кофе.

Вениамин побледнел.

— Не надо.

— Вот видите. Я милосердна.

Паша записал:

«Лика милосердна, но кофе использует как рычаг влияния».

— Павел, — сказала Лика, не глядя, — я вижу, что ты пишешь.

— У вас периферическое зрение как у хищника.

— Спасибо, пупс.

— Это комплимент.

— Я поняла.

Вечером Вениамин ушел с работы в 19:12.

Для компании это было событие примерно такого масштаба, как солнечное затмение, только с большим количеством свидетелей и меньшим пониманием причин.

Оля провожала его взглядом из-за стойки.

— Вениамин Александрович, вы уже уходите?

— Оля, не надо так драматично.

— Простите. Просто я не подготовила прощальную речь.

— Я завтра вернусь.

— Мы будем держаться.

Лика вышла следом, держа в руках планшет.

— Вениамин Александрович, вы забыли…

Он резко остановился.

— Что?

Она улыбнулась.

— Ничего. Просто проверяла реакцию.

Паша, стоявший рядом с рюкзаком, прыснул.

— Очень смешно, — сказал Вениамин.

— Нет, правда, смешно, — сказала Оля.

— Оля.

— Молчу. Но в душе аплодирую.

У лифта Вениамин задержался.

— Лика.

— Да?

— Спасибо. За проект. И за… обед.

— Не за что.

— И за то, что терпите моего сына.

Паша возмутился:

— Я не требую терпения. Я требую интеллектуального участия.

— Вот именно это я и имел в виду, — сказал Вениамин.

Лика посмотрела на мальчика.

— Он не так уж сложен. Просто вместо мультиков у него в голове круглый стол философов.

— И один диетолог, — добавил Паша.

— Уже один диетолог, — согласилась она.

Вениамин нажал кнопку лифта. Двери открылись.

Паша вошел первым, потом обернулся.

— Лика, завтра вы сможете посмотреть финальную версию проекта?

— Смогу.

— А послезавтра?

— Павел.

— Я уточняю график.

— Посмотрим.

— Это взрослое «нет» или взрослое «я боюсь сказать да»?

Лика усмехнулась.

— Это взрослое «не наглей».

— Принято.

Двери лифта начали закрываться, но Вениамин вдруг придержал их рукой.

— Лика.

Она подняла глаза.

— Да?

Он будто хотел сказать что-то важное. Может быть, пригласить ее на ужин. Может быть, просто спросить, как она доберется. Может быть, признаться, что без ее списков его жизнь действительно напоминает шкаф без инструкции.

Но рядом стоял Паша, смотрел слишком внимательно, а Оля делала вид, что поливает фикус, хотя лейка была пустая.

Вениамин сдал назад.

— Не опаздывайте завтра.

Лика медленно улыбнулась.

— Это моя фраза.

— Я учусь.

— Прогресс выше прогноза, — сказал Паша.

Двери закрылись.

Лика осталась стоять в холле с планшетом в руках и странным чувством в груди. Смешным, теплым, неудобным. Как будто кто-то поставил ее идеально выстроенный внутренний график на паузу и нарисовал на нем маленькое розовое сердце.