Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 117 – Нелли

— Зато все вовлечены.

— Валентина Степановна чуть не подписала ею отпускной график.

— Многофункциональность.

Аркадий с наслаждением наблюдал.

— У нас новый бизнес-процесс? «Из рук в руки, но не напрямую»?

Лика посмотрела на него так, что Аркадий мгновенно уткнулся в ноутбук.

— Молчу. Я вообще здесь мебель. Очень продающая мебель.

К концу совещания Вениамин выглядел так, будто ему приходилось одновременно управлять компанией, скрывать улыбку и не смотреть на женщину справа.

Лика выглядела как человек, который выиграл чемпионат по самообладанию, но на пьедестале внезапно обнаружил, что медаль сделана из нервов.

Когда все начали расходиться, Вениамин тихо сказал:

— Лика, задержись на минуту.

Она застыла.

Сотрудники тоже почти застыла, но сделали вид, что не застыли.

Аркадий даже начал собирать вещи с невероятной медлительностью, как археолог, обнаруживший древний кувшин.

— Аркадий, — сказал Вениамин, не глядя на него.

— Да?

— У тебя срочный звонок.

— Но телефон не…

— Очень срочный.

— Понял. Уже звоню. Сам себе. По важному вопросу.

Аркадий выскользнул из переговорной последним, но у двери замедлился.

Лика бросила:

— Аркадий.

— Да?

— Если у двери внезапно отрастут уши, я их оторву.

— Ухожу! Без ушей! Полностью без ушей!

Дверь закрылась.

В переговорной остались только они.

И стол.

И стулья.

И экран с котом в каске, который почему-то снова появился на финальном слайде и смотрел на них с выражением: «Ну что, доигрались?»

Лика первой нарушила молчание.

— Если это по поводу презентации, я признаю: кот был лишним.

— Кот был единственным стабильным участником совещания.

— Тогда о чём?

Вениамин откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на неё.

Лика тут же посмотрела на графин с водой.

Графин был безопасен. Прозрачен. Не целовался.

— Ты весь день избегаешь меня.

— Ничего подобного.

— Лика.

— Я просто оптимизирую визуальный контакт.

— Оптимизируешь?

— Да. Снижаю нагрузку на глаза.

— Мои?

— Свои.

— У тебя проблемы со зрением?

— Сегодня — да.

— И как называется диагноз?

Лика сжала губы.

— Постлифтовое осложнение.

Вениамин улыбнулся уже открыто.

— Значит, осложнение всё-таки есть.

— Вениамин, — строго сказала она, наконец посмотрев на него, но тут же пожалела об этом. — Давай будем взрослыми людьми.

— Давай.

— Вчера произошла нестандартная ситуация.

— Очень нестандартная.

— Лифт застрял.

— Да.

— Пространство было ограничено.

— Согласен.

— Уровень кислорода, возможно, снизился.

— Лика, мы застряли на двадцать минут, а не дрейфовали в подводной лодке трое суток.

— Не перебивай протокол.

— Прости.

— Я нервничала.

— Ты делала приседания.

— Это форма нервничания у здорового человека.

— Я ругался.

— Это форма нервничания у мужчины после кроссфита.

— Потом я тебя поцеловал.

Лика резко вдохнула.

Слово прозвучало в комнате слишком громко.

Поцеловал.

Вот так просто.

Без эвфемизмов, без «инцидента», без «меры по снижению шума», без «случайного столкновения лицевых поверхностей».

Поцеловал.

Лика выпрямилась.

— Да, — сказала она. — Именно это я и предлагаю занести в архив как эпизод, связанный с технической неисправностью лифта.

— В архив?

— Да.

— С пометкой?

— «Не повторять без необходимости».

Вениамин медленно поднял бровь.

— А если необходимость возникнет?

— Не возникнет.