Книга Разбей мое сердце, страница 83 – Ольга Дашкова

А потом, когда я наконец решил пойти домой, в три часа ночи, уставший до чертиков, я полез на заднее сиденье за курткой. И рука наткнулась на что-то твердое. Маленький черный диктофон. Я сразу понял, чей он, Вера вчера бросила сумку назад, когда пересаживалась в свою машину, а диктофон, видимо, выпал.

Я не хотел его включать, честно, сидел в машине, смотрел на эту штуку и говорил себе: «Не надо. Положи в карман, отдай ей завтра и забудь». Потому что я уже знал, что там может быть. Знал с самого начала, с того момента, как она предложила это дурацкое пари.

Но я включил.

Сначала – старые записи. Те, что она делала еще видимо до нашего близкого знакомства. Холодный, профессиональный голос: «Субъект демонстрирует признаки высокого уровня самоконтроля… повышенная бдительность… возможные причины – негативный опыт в прошлом».

Вера разбирала меня по косточкам, изучала словно под микроскопом. Каждое мое слово, каждый жест. «Защитные механизмы… травма привязанности… компенсация через достижения».

Я слушал и чувствовал, как внутри что-то ломается. Тихо, без хруста. Просто ломается.

Потом записи стали новее. После того, как мы начали встречаться. После первых поцелуев, после ночей, после того, как я начал открываться ей, впервые в жизни открываться кому-то по-настоящему.

«Субъект проявляет признаки заинтересованности… предполагаемый триггер – раннее травмирующее переживание…»

Даже тогда. Даже когда мы лежали в обнимку, когда я шептал ей, что она самая невероятная, когда я готовил ей ризотто и смеялся над ее шутками про Фрейда – даже тогда она продолжала. Нажимала кнопку записи, когда я не видел, и говорила в этот чертов диктофон: «Объект показывает классические признаки зависимости… изменение приоритетов…»

Последняя запись была вчера. Перед парком, перед аттракционами, когда я приехал а она ждала меня на скамейке.

«Седьмой день… Испытуемый демонстрирует все классические признаки сильной эмоциональной привязанности… полная интеграция в систему отношений…»

И потом – тишина. А потом ее голос, уже не профессиональный. Дрожащий. «Объект исследования без имени… показывает классические признаки зависимости…»

Я переслушивал эту запись раз десять. Пятнадцать. Сидел в машине чуть ли ни до рассвета и слушал, как она говорит обо мне с научной точки зрения, о моих чувствах, что она контролирует ситуацию. Что это все еще наука.

И вот тут меня накрыло по-настоящему.

Потому что я понял: все это время это был эксперимент. Не просто пари, не просто игра. Это был ее научный проект, я был ее подопытным кроликом с самого начала. Но я ведь это и так знал, почему тогда так больно?

Может быть, потому что она планомерно, шаг за шагом, разрушала мои защиты. По плану, по этапам. «Установление доверительных отношений… выявление триггеров… контролируемая эмоциональная нестабильность…»

Все, что я чувствовал – настоящее. Все, что я ей отдал – настоящее. А с ее стороны… с ее стороны это была стратегия. Тактика. Она забралась мне под кожу не потому, что не могла иначе. А потому, что так было задумано.

Вспомнил, как она говорила: «Я психолог, помнишь? Для меня это не проблема». Как хвасталась, что увидит, влюбился я или нет, по физиологическим маркерам. Как смеялась, что я не смогу скрыть.