Книга Разбей мое сердце, страница 62 – Ольга Дашкова

— Я не могу… – шепчу я между поцелуями, – больше не могу сопротивляться.

— Тогда не сопротивляйся, – отвечает, руки скользят под мою футболку, оставляя огненные следы на коже.

И я отпускаю себя. Полностью. Окончательно. Позволяю страсти захлестнуть меня, позволяю себе утонуть в ней, в этой девушке, которая разрушила все мои планы и защиты одним своим существованием.

В этот момент нет ни прошлого, ни будущего. Есть только мы, только эта комната, только огонь между нами, который я больше не хочу гасить.

Потому что понимаю – с Верой я нашел не просто страсть. Я нашел себя.

Просыпаюсь медленно и первое, что я чувствую, это незнакомый запах постельного белья, смешанный с мужским парфюмом и чем-то еще, от чего сердце начинает биться чаще еще до того, как ко мне полностью возвращается память.

Данил.

Несколько секунд лежу неподвижно, боясь открыть глаза, боясь разрушить эту хрупкую реальность. Но любопытство побеждает, и я медленно приоткрываю веки.

Он спит рядом, лежа на животе лицом ко мне. Утренний свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, мягко освещает его профиль, делая черты лица более мягкими, почти мальчишескими. Волосы растрепались, на губах едва заметная улыбка, словно ему снится что-то хорошее.

Позволяю себе разглядывать его, то, на что не решилась бы, будь он в сознании. Мой взгляд скользит по его обнаженным плечам, спине, и я впервые замечаю то, что вчера в полумраке и страсти ускользнуло от внимания.

Татуировки.

Сложные узоры змеятся по его левому плечу и спускаются к лопатке – что-то геометрическое, но в то же время органичное, как будто эти линии всегда были частью его кожи. На правом плече другой рисунок – более агрессивный, напоминающий языки пламени или когти какого-то мифического существа.

Как это сочетается с образом холодного, расчетливого студента-экономиста? Эти татуировки говорят о другом человеке. О том, кто не боится боли, кто готов носить на себе искусство, которое нельзя снять или спрятать.

На ребрах, чуть ниже правой татуировки, замечаю шрам, тонкую белую линию длиной сантиметра четыре. Старый, давний. От чего он? От драки? От несчастного случая? Сколько еще тайн скрывает этот человек?

Память начинает возвращаться фрагментами, как осколки разбитой мозаики, которые медленно складываются в цельную картину.

Звонок посреди ночи. Его голос срывающийся, потерянный, совсем не похожий на обычный самоуверенный тон циника. «Вера? Это… это Данил. Можешь приехать?»

Поездка в отделение полиции. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда я увидела его избитого, но живого, с синяком на скуле и разбитой губой. Странное облегчение от того, что с ним все относительно в порядке, смешанное с желанием обнять его и одновременно дать пощечину за то, что напугал.

Дорога домой в моей машине. Тишина между нами такая плотная, что ее можно потрогать. Запах одеколона смешивается с запахом крови и адреналина. Мои потные ладони на руле и его слова, которые перевернули все с ног на голову:

«Ты… лучшее, что было со мной, Вера»

А потом поцелуй в машине. Первый настоящий поцелуй между нами, без игр, без расчета. Просто честность, которая обожгла сильнее любого огня.

И его квартира…

У меня горят щеки, когда я вспоминаю, что было дальше. Страсть, необузданная, горячая, без тормозов и условностей. Словно нас обоих сорвало с якорей, которые удерживали в рамках приличий и осторожности. Язык тел говорил больше, чем все слова, которыми мы обменялись за все время знакомства.