Книга Разбей мое сердце, страница 15 – Ольга Дашкова

— И как? – в голосе отца слышится легкое беспокойство.

— Да. И, кажется, я нащупала болевую точку.

— Вера, я понимаю твой научный энтузиазм, но не забывай об этической стороне вопроса,– отец качает головой.

— Я не причиняю ему вреда, – возражаю. – Наоборот, помогаю лучше понять себя.

— Без его согласия на терапию?

— У нас договор. Он согласился на эксперимент.

— Но знает ли он истинные условия?

Это наш давний спор. Отец, несмотря на свою страсть к науке, всегда ставит этику выше результатов. Я… не всегда с ним согласна.

— Знает достаточно, – уклончиво отвечаю. – Мы заключили пари.

— Пари? – брови отца приподнимаются. – Какое пари?

— Что я смогу влюбить его в себя за три месяца.

Отец молчит несколько секунд, затем тяжело вздыхает.

— Вера, это не просто неэтично. Это опасно. Для вас обеих.

— Почему? Это всего лишь эксперимент.

— Потому что чувства не так легко контролировать, как ты думаешь. Даже тем, кто уверен, что держит все под контролем.

В его словах слышится что-то личное, но я решаю не углубляться в эту тему. Не сейчас.

— Я знаю, что делаю, пап. Доверься мне.

Он долго смотрит на меня.

— Я доверяю тебе, Вера. Но боюсь, ты недооцениваешь силу того, с чем играешь.

— Вера? Ты вернулась? Иди ужинать!– из кухни доносится мамин голос.

Надежда Игоревна Климова, профессор нейробиологии, специалист по эмоциональному интеллекту. Мои родители – идеальная научная пара. Познакомились на конференции в Стокгольме, поженились через три месяца. Вместе уже тридцать лет – и в жизни, и в науке.

Иногда я завидую их связи. Тому, как они понимают друг друга с полуслова, как дополняют сильные стороны друг друга, как уважают различия.

Интересно, способен ли Данил на такую связь? Или его травма слишком глубока?

— Кстати, звонила Наташа Соколова, – говорит мама, накладывая мне салат. – Спрашивала, почему ты не приехала на день рождения Родика.

Наташа – мамина подруга, профессор химии. Ее сын Рудольф учится на физтехе, мы знакомы с детства. Родители всегда надеялись, что между нами что-то будет, но… он слишком предсказуем. Слишком правильный. Скучный.

— У меня была смена в кафе, – отвечаю, не вдаваясь в подробности.

— Ты могла бы предупредить заранее, – мягко упрекает мама. – Родик расстроился.

— Извини, я забыла.

Мама вздыхает. Она не понимает моего отношения к социальным связям. Не понимает, почему у меня практически нет друзей, кроме пары девчонок из университета. Не понимает, почему я предпочитаю наблюдать за людьми, а не взаимодействовать с ними.

Но я не могу объяснить ей, что для меня большинство социальных взаимодействий слишком просты и предсказуемы. Что мне скучно среди людей, которые говорят и действуют по шаблону, даже не осознавая этого.

После ужина иду в свою комнату – просторное помещение с большим панорамным окном, письменным столом и книжными полками. На стенах – картины абстракционистов и фотографии нейронных связей мозга. Два мира, которые меня увлекают, – искусство и наука.

Сажусь за компьютер, открываю файл с заметками о Даниле. Добавляю сегодняшние наблюдения, анализирую реакции.

Его демонстративный поцелуй был попыткой вывести меня из равновесия. Значит, ему важно чувствовать контроль над ситуацией. Над моими эмоциями. Типичная защитная стратегия – контролировать, чтобы не быть контролируемым.