Книга Беременна от жениха сестры, страница 12 – Елена Валерьева

Господи.

У него, оказывается, есть нормальный смех.

И лучше бы я этого не знала.

— Ты не ужинала, — констатирует он.

— Я была занята.

— Глупость.

— Работа вообще-то.

— Нет. Игнорировать еду — глупость.

Он берет со стула пиджак.

— Поехали.

— Куда?

— Ужинать.

Я моргаю.

— С вами?

— Нет, с водителем. Конечно, со мной.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

— Потому что вы жених моей сестры.

Он уже идет к двери. Не останавливается. Только поворачивает голову.

— А ты моя сотрудница. Ужин после рабочего дня не уголовное преступление.

— Зато очень плохая идея.

— Тогда не ешь.

И выходит.

Я стою посреди кабинета и несколько секунд смотрю на закрытую дверь.

Потом беру сумку.

Потому что, во-первых, я действительно голодная.

Во-вторых, он невозможный.

А в-третьих…

Если я сейчас не пойду, то буду думать об этом весь вечер.

Ресторан оказывается небольшим, тихим и почти пустым. Не пафосным. Не светским. Не таким, куда возят невест.

Это почему-то замечаю сразу.

Нас проводят в дальний зал, за стол у окна. Глеб не спрашивает, что я буду. Просто смотрит на меня и говорит:

— Что ты любишь?

— Еду.

— Очень содержательно.

— А вы ждали откровений?

Он чуть усмехается. Потом все же заставляет меня выбрать, и через десять минут передо мной уже стоит тарелка с пастой, теплый хлеб и лимонад.

Я смотрю на еду, потом на него.

— Вы что, умеете быть нормальным?

— Иногда. Крайне дозированно.

— Опасное открытие.

— Для тебя — да.

Я качаю головой, но все же беру вилку.

Первые пару минут мы молчим.

И тишина между нами… не неловкая.

Вот что ужасно.

Она не тяжелая.

Она будто просто существует — и все.

Глеб смотрит в окно, я ем и стараюсь не думать о том, как странно все это выглядит со стороны.

Потом он вдруг спрашивает:

— Почему ты не закончила учебу?

Я поднимаю взгляд.

— С чего вы взяли, что не закончила?

— У тебя незаконченное архитектурное, потом курсы дизайна, потом стажировка в студии, потом полгода фриланса. Я проверил.

Я чуть не давлюсь.

— Простите?

— Я не беру к себе людей, ничего о них не зная.

— Это ненормально.

— Это безопасность.

— Это вторжение.

— Смирись.

Я откладываю вилку.

— А вы всегда все контролируете?

— Почти.

— И вам не скучно так жить?

— Нет. Мне скучно, когда люди делают вид, что хаос — это свобода.

— А мне скучно, когда контроль выдают за заботу.

Он смотрит на меня долго.

Потом медленно откидывается на спинку стула.

— Кто тебя так контролировал, что ты до сих пор на это так реагируешь?

Я не отвечаю сразу.

Потому что вопрос попадает слишком точно.

Потому что это уже не разговор про работу.

И потому что мне не нравится, как легко рядом с ним все начинает становиться личным.

— Мой отец любит, когда все по правилам, — говорю я наконец. — Когда красиво. Когда правильно. Когда дочь не задает лишних вопросов и не делает глупостей.

— А ты делаешь?

— Постоянно.

— Уже заметил.

— Вам лишь бы напомнить.

— Мне — лишь бы понимать, с кем имею дело.

— И что? Поняли?

Он смотрит прямо в меня.

И мне в какой-то момент становится тяжело дышать.

— Не до конца, — отвечает он тихо.

Я опускаю глаза в тарелку.

Потому что если еще секунду буду смотреть на него так близко, так открыто, то выдам себя чем-нибудь.

Чем?

Тем, как у меня дрожат пальцы?

Тем, как я жду каждого его взгляда?

Тем, что рядом с ним все внутри будто натянуто между страхом и голодом?