Книга В разводе. Лоскутное одеяло сердца, страница 64 – Лана Полякова

Когда входим в дом, то Антон торжественно, захлёбываясь счастьем и восторгом, громко объявляет на весь мир:

— Я поженил маму с папой, и мы всё теперь одна семья!

Пауза, которую выдерживает мама, достойна «Ревизора». Но Крылов опережает нас и здесь.

— Ольга Васильевна! Я виноват перед вами. И, клянусь, сделаю всё, чтобы это исправить.

Он приобнимет Антона за плечи, акцентируя внимание мамы на виновнике торжества, и моя мамочка выжимает из себя:

— Поздравляю.

А потом, приблизившись к Никите, шипит ему на ухо:

— Я, если что, из-под земли тебя достану и уложу обратно!

Мне срочно нужно было высказаться! Накопилось на полноценный семейный скандал претензий, но в присутствии мамы и, тем более сына, это невозможно и просто свинство.

— Я так понимаю, вот это – я потрясла прихваченной из машины синей папкой с бумагами, продолжая, — мои гарантии. Нам нужно обсудить теперь мои условия. Наши условия. Сделка должна быть прозрачной для обеих сторон!

Никита мне немного беспомощно улыбнулся и посмотрел на Антошку.

— Я иду выгулять собаку. Ты со мной? – спросила Крылова тоном, не терпящим возражения и отбросила папку в сторону, от себя подальше.

Никита самоубийцей не был и моментально согласился.

Мы вылетели за забор, как будто за нами гнались, и пошагали бодрым галопом в гору, обгоняя очумевшую от такого счастья собаку.

— Ты мне подарил поюзанное кем-то колечко? – первое, что вылетело из меня, стоило немного углубиться в лес.

— Оно твое. Я купил его для тебя, когда ехал мириться после вахты в тот злополучный год. А потом часто носил с собой как талисман. Верю, что оно приносит мне удачу, – ответил, не задумываясь, Никита и продолжил немного печально, — Даже недавно, когда увидел тебя среди одноклубников в том ресторане – хотел отдать, но не срослось. Нас всё время что-то разлучало. То обстоятельства, то расстояния, то наш собственный характер.

— Я бы хотела поговорить с тобой, — начала, подбирая слова.

Выглядеть истеричкой в глазах Крылова мне не хотелось. И я сдерживала свои эмоции.

— Только давай вначале заполним пробелы друг для друга в нашей жизни. Я не люблю недоговорённости. Я их побаиваюсь! – соглашаясь, практически перебил меня Никита и начал свой рассказ:

— Я говорил уже, что пожалел сразу, как вышел за дверь. Но осознал я потерю, только когда увидел тебя с другим.

Три месяца на вахте среди снегов, полярной ночи и одиночества прочистили мне мозг, и я, купив на все заработанные деньги кольцо, ехал умолять тебя поверить мне ещё раз. Простить и вернуться.

Тогда я ещё надеялся, что всё можно отыграть назад.

Пока не увидел тебя в объятиях другого.

И если ты испытала то же, что и я в такой момент, то я понял это только тогда.

Я не знаю, как я сдержался и не угробил того хлыща прямо на месте, не иначе чудом, но следующий месяц выпал из моей жизни напрочь.

Я понял, что потерял тебя окончательно и бухал по-чёрному, дрался с непонятно кем и пропадал в таких компаниях, что мама не знала, как быть и что со мной делать.

После очередного загула, когда меня забрали в полицию за драку, мама поставила условие, и я уехал на север. Обратно на вахту. В снега и одиночество.

Там пришло понимание, кого я потерял и что никого я не смогу больше полюбить никогда.

Вероятно, именно в этот период ты звонила. И мама сорвалась, на тебя, толком не поговорив. Прости. Это тоже моя вина.