Книга В разводе. Лоскутное одеяло сердца, страница 49 – Лана Полякова

— Следишь? – хмыкнула, подходя ближе.

— Присматриваю, — отозвался Никита с улыбкой в голосе.

Святые угодники! Он улыбается! Скосила глаза, разглядывая редкое явление на командорском лице, и припечатала:

— Конртолишь… всё понятно!

Сумерки сиреневым покрывалом прятали детали, и лес казался сказочным, волшебным.

— Ты такая красивая, Слав, я глаз не могу отвести, - признался Никита, не двигаясь с места.

Пф! Нашел красоту! Растрепанная, потная после бега с выбившимися волосами – просто страшная сила, а не красота. Я фыркнула и шагнула в сторону бывшего мужа.

— Трик – свои! – Проговорила, положив руку на холку собаке, и добавила, обращаясь к Никите:

— Кит, пристраивайся с моей стороны, Трик не тронет. Он у меня умный пёс и всякую… на улице не хватает.

Мы шли обратно бодрым шагом короткой дорогой по кромке леса. Чуть виляя по занесённому лёгким снежком просёлку и, то и дело, сталкиваясь с Крыловым плечами. Трик посматривал на нас, но молчал. Шёл рядом со мной, как привязанный, и бдительно следил за периметром. Работал.

— Всегда мечтал о большой собаке, — признался Никита, глядя на моего красавца.

— А что не завёл, если хотел? – быстро глянула я на него и отвела взгляд.

Что-то болезненное промелькнуло в лице у Никиты. Такое, что мне стало не по себе.

— Да как-то… — ответил Крылов задумчиво, и, выдохнув, проговорил, — зачем измываться над животным, если я домой приезжаю только поспать, да и то не всегда?

А над сыном можно было бы? Я затолкала мысль поглубже, и выдохнула:

— А выходные?

— А выходных у меня нет. Не было.

— Так много работаешь?

— Много, — Никита посмотрел на меня, стрельнула пронзительным взглядом и, внезапно, попросил человеческим, не командорским голосом, — Знаешь, Слав, нам надо с тобой сесть спокойно и восстановить, как мы жили друг без друга. Поэтапно. Не скрывая ничего. Чтобы не было между нами никаких недомолвок.

— Зачем это тебе? Ты мог узнать обо мне всё за несколько часов. Вплоть до цвета моего нижнего белья, и какое я предпочитаю мороженое теперь, – практически остановилась я, высматривая в лице бывшего мужа ответ.

Он улыбнулся мне одними глазами и сказал:

— Я уже узнал. Но это не то. Мне нужны мотивы твоих поступков и твои эмоции.

— Почему ты действительно не интересовался моей жизнью, если я так… — я замялась, не зная, как точнее обозначить его желание, но Никита сам завершил за меня вопрос:

— Ты так нужна мне.

Замолчал, остановившись, и я затаила дыхание в ожидании ответа. Сумерки делали своё дело, и в их сиреневой дымке лицо Никиты стало мягче, моложе. Почти родным.

— Я был уверен, что ты счастливо замужем за тем хлыщем. И обо мне и думать забыла. Я боялся потревожить твой покой, – осторожно выговаривая слова, разрушил магию сумерек Крылов.

— Звучит, как цитата из мелодрамы. Кит, что с твоим лексиконом? Он стал такой странный! – фыркнула, скрывая разочарование.

— Мой психотерапевт сегодня посоветовал так говорить с тобой, – усмехнулся Крылов.

— Ты беседуешь с психологом по телефону? – изумилась я, и фыркнула, – Гони его в шею! Со мной нужно говорить честно. Искренность – главный аргумент и лучшая тактика в разговоре со мной.

— Но я действительно был уверен, что ты не одна. Ты создана для любви. Ты и есть воплощённая любовь. И я уверен был, что ты не могла остаться одна, – проговорил Никита тихо таким проникновенным голосом, что меня пробило.