Книга В разводе. Лоскутное одеяло сердца, страница 47 – Лана Полякова

Я неожиданно для себя снова хихикнула и, встряхнувшись, продолжила:

— Ну, в общем, ты поняла, мам! Он всякий раз присылает ей список желаний, а она ему в ответ шлёт прайс на услуги? И оплата только по предоплате? Или по факту? О! Нет же – ежемесячная выделенная сумма, как зарплата, мам!

Кажется, у меня назревает истерика. Нервный срыв. Как только появляется рядом со мной Крылов – я начинаю вести себя странно. Нервно. Теряю самообладание…

— Тише, тише, моя девочка! Ну что ты? Не всё ли равно, что там у них? — похлопывая по плечу, уговаривала меня мамочка.

А я вспомнила закаменевшее лицо Никиты и всхлипнула, с острой жалостью, перехватившей горло:

— Что он с собой сделал, мам!

— Ты любишь его? – тихо спросила она.

— Я не знаю. Мам, я вообще не знаю, похоже, что такое любовь. Вернее, я не понимаю, как определить, люблю ли? Он живёт в моём сердце. Но он был хорошим мужем много лет, и от него у меня ребёнок. Ему по-любому есть место в моей памяти, – ответила я, не давая себе подумать, и пожала плечами, — Я не понимаю уже ничего!

Отстранилась от мамы и потянулась снимать куртку. Хватит уже торчать в коридоре, пугать Антошку. Сейчас выйдет из своей комнаты, а у нас здесь слезоразлив и потоп местного значения.

— Ты можешь себя представить с другим мужчиной? – чуть улыбаясь, спросила мама.

Я задумалась над её вопросом и ответила, вспоминая свои попытки завести отношения:

— Представить-то, похоже, могу… но в реальности…

Мама понятливо улыбнулась и, как бы невзначай переспросила:

— Тимуру ты что ответила на его предложение?

— Отказала, – ответила моментально, жалея, что не рассказала маме сразу после неудачного свидания в Пятигорске.

Было бы намного проще. Всё-таки многие неловкости происходят от незнания.

— Я не смогу с ним! Физически. Мне не то что противно, но невыносимо. И он мутный. Я не понимаю, зачем я ему сдалась? Это ты его предупредила, что приехал Крылов? – глянула на маму, замечая её смущение.

— Я.

— Зачем?

— На всякий случай, – ответила мама, немного подумав, и объяснила, — Ты же знаешь, что если выйти из торгового центра, то видно нашу улицу и угол дома? Я увидела, как от нас отъезжает кортеж чёрных джипов, и поняла, что пожаловал зятёк. Позвонила Тимуру и пока добежала сама до дома – Крылов уже вернулся и наступал на тебя.

Мама посмотрела на меня вопросительно, когда я повернулась, поле того, как повесила куртку, и я тоже решила объяснить свой отказ:

— Тимур меня родителям толком не представлял. Так, мельком. Мы как-то столкнулись с его мамой, и он ей сказал: «Познакомься, это моя Мирослава». Не уверена, что именно так представляют армянской маме своих невест. В общем, если анализировать задним числом наши отношения, то всё печально. Тимур не любит меня. Я ему нужна для чего-то непонятного. Но поскольку я тоже его хотела использовать, по большому счёту, то никаких претензий быть не может.

Мы прошли в комнату. Сели рядышком на диван. И молча взялись за руки. В соседней комнате звонко отбивали секунды древние часы на стене, оттеняя чувство просачивающегося сквозь пальцы драгоценного времени.

— Никита Антонович Крылов стал опасным и очень серьёзным человеком, Мира, – проговорила осторожно мама, пытаясь сформулировать наше общее ощущение судьбоносности от принимаемого прямо сейчас решения.