Книга Дом на краю, страница 33 – Женя Онегина

Было воскресенье. Город Святого Марка давно проснулся.

Настя сладко потянулась и села, откинув тонкое одеяло. Кир смотрел на свою жену. Растрепанную и такую юную. С нежным, сонным румянцем на щеках. Безумно красивую. И улыбался. Это было прекрасное утро. Мягкие касания и нежные поцелуи. Тихие стоны. И самые важные слова…

На низком чайном столике с изящными витыми ножками и мозаикой вместо столешницы дважды прогудел телефон.

Кирилл нехотя поднялся с кровати и взял мобильный, намереваясь вернуться в постель, но тут взгляд его упал на всплывающее окно сообщений.

Кир судорожно сглотнул.

— Что случилось? – побледнев, спросила Настя.

— Соня пропала.

Настя ничего не спросила. Просто поднялась, подхватила вещи и скрылась за дверью ванной комнаты. Кир с громким стоном рухнул на кровать и закрыл глаза. Каким же надо быть дураком, чтобы решить, что все закончилось?

Спустя двадцать минут они были в отеле, в котором Кир накануне оставил всю компанию. Увидев мать, Ника кинулась к ней с криками:

— Митяяя! Мама нашлась! Митяяя!

Настя подхватила дочь на руки и разрыдалась. Некоторое время Ника удивленно смотрела на нее, позволяя себя целовать.

А потом вдруг спросила:

— Папа, а Соню мы также искать будем?

Митька неприлично заржал. Кирилл привычно отвесил ему подзатыльник. А Настя вздохнула, поставила Нику на пол, вытерла слезы и скомандовала:

— Рассказывайте уже! Кто такая Соня? И почему мы должны ее искать?

— Соня – это… – Кирилл вспомнил, совсем не к месту, как пропускал сквозь пальцы длинные фиолетовые пряди, и голос его предательски дрогнул.

Настя посмотрела на него с интересом.

— Соня – это моя девушка, – объяснил Митька, – и мы…

— Он на нее кличал! – вдруг произнесла Ника.

— Она первая начала! – возмутился мелкий. – Она сказала, что мне нет до нее никакого дела! Но это не так! Ай, Насть!

— Ты на нее накричал? – прорычала Настя, ухватив Митьку за ухо.

— Отпусти! Больно же! – пробурчал обиженно парень и под пристальным взглядом Насти потупился. – Мы поругались. Она ушла. И все!

— Ты накричал на девушку? На свою девушку? Которою из тех, кого я выставляла из дома каждую неделю?

— Наасть, – протянул Митя, потирая покрасневшее ухо. – Соня – это другое!

Кирилл больше не мог сдерживать рвущийся наружу хохот. До сих пор он стоял у двери, и, не скрывая любопытства, наблюдал за перепалкой. Он смеялся до слез. До хрипоты. До боли в груди. Соня – это другое. Это длинные ноги, аппетитная попа и куча тараканов в фиолетовой голове. И где теперь ее искать? Он вспомнил громилу, что вжимал девчонку в грязную стену в Брно. Вспомнил узкие затхлые улочки Венеции, в которых не разойтись вдвоем, а солнечный свет никогда не достигает брусчатки. И темно-зеленую мутную воду каналов тоже вспомнил. И замолчал. Резко. Словно захлебнулся собственным смехом. Потому что Кириллу стало страшно. По-настоящему. Кажется, впервые в жизни.

— А вещи ее здесь? – спросил он у брата.

— Рюкзак она забрала.

— Телефон?

— Отключен.

— Митя, что ты ей сказал? Что Соня сорвалась и ушла с вещами, хлопнув дверью.

Брат смущенно отвел глаза.

— Митя!

Но мелкий молчал. На его острых скулах гуляли желваки, и Кирилл заметил, что брат изо всех сил сжимает кулаки. Впервые в жизни он увидел в нем не надоедливого нашкодившего мальчишку, а взрослого человека. Мужчину, способного отвечать за свои поступки.