Книга Любовь в Сочи, мопс и белые ночи, страница 80 – Женя Онегина

Следующий час мы шли вдоль берега, время от времени пересекая ее в брод. Занятие это было веселое, волнующее и связанное с некоторым риском. Каждый раз, когда передние колеса квадроцикла резко уходили вниз, я мысленно готовился оказаться в воде по пояс. Но Владимир отлично знал трассу, позволив себе только пару шуток. И снова привал. Теперь уже отдых требовался не только машинам, но и нам. Плечи гудели от избыточной непривычной нагрузки. Я стащил с головы шлем и почти залпом осушил литровую бутылку воды. Иван без сил рухнул на покрытую травой полянку. Гарик попинал его для порядка и пошел на фотоохоту один.

— Если сейчас заберем чуть левее, то где-то через километр будет небольшой овраг, – сказал Владимир, прикуривая сигарету, и этим немедленно напомнил мне Анатолия Федосеева. – По нему и спустимся к ручью и дальше пойдем по его руслу вплоть до места стоянки. По моим подсчетам это еще около часа.

Я рассеянно кивнул. Мои мысли волшебным образом перенеслись в Карелию, и я полез в карман за телефоном, чтобы написать Алисе сообщение. Связи не было.

— Нет сигнала, – сообщил я вслух и сделал соответствующую пометку на карте.

— Дальше будет, – успокоил Владимир. – Мы сейчас близко к границе подошли.

Почему-то от невозможности связаться с Алисой резко упало настроение.

Так, Ремизов! Не раскисать!

Мы все-таки потерялись и не сразу нашли нужный овраг. Недавно прошли дожди, размыв тропу, и ко всему прочему я чуть было не завалился на бок. Гарик ругался, перекрикивая гул моторов, а Ваня откровенно смеялся над моим промахом. Когда мы наконец выбрались к ручью, солнце уже клонилось к закату. А к месту стоянки мы пришли за час до наступления темноты.

Разбор полетов проходил при свете костра. Владимир четко отработал все наши промахи, я пытался записывать, но страшно хотелось спать. Сказывалась бессонная ночь накануне. Первым не выдержал Иван, широко зевнул и заявил, что сил его больше нет, и вообще он три дня не спал и очень устал.

— Иди уже, – милостиво отпустил его Владимир. – Завтра чтоб был бодр и весел.

— Буду, – заверил Оленев и полез в палатку.

— Завтра утром нужно будет выяснить, реально ли здесь разбить глэмпинг, – напомнил Гарик. – И потом только двигаться дальше. Мы же все с собой забираем?

— С собой, – ответил я. – Во время тура кто-то из инструкторов постоянно будет находиться здесь, но сейчас это роли не играет.

— Давайте-ка, ребята, спать, – сказал Владимир строго. – Завтра день тяжелый.

— Но хотя бы рано не вставать, – зевая, произнес Гарик.

Пока друг устраивался в нашей палатке на ночлег, я отошел от лагеря и набрал сообщение Алисе:

“Валюсь с ног. Гарик уже спит. Не скучай”.

Связь здесь, как и обещал Владимир, была. И я уже успел написать и ей, и маменьке, и Шараповой, что до стоянки мы добрались без приключений.

Почти без приключений.

Спали мы как убитые. Наверное, в этом был виноват чистый горный воздух, но скорее всего все дело было в банальной усталости. Просто здесь, вдали от цивилизации организм снова требовал простых радостей – всего лишь горячей еды и сухого тепла.

Второй день прошел в напряженной дороге. В лесу царил сумрак, и среди мерцающей игры света и тени было сложно разобрать тропу. Крутые подъемы сменялись затяжными спусками, спина ныла от постоянного напряжения, к тому же начала болеть голова. Видимо, обещанная гроза все-таки приближалась. В горах время текло иначе, день казался бесконечным в том числе из-за постоянных остановок. В мрачной низине по самый бак завяз в грязи Иван, пришлось тащить его на тросе. Моторы перегрелись, и Владимир скомандовал привал. До луга, на котором можно было встретить лошадей, мы пока не добрались, и обедать было рано, но есть хотелось ужасно. Я достал из рюкзака энергетический батончик, сжевал его, потянулся за термосом с чаем.