Книга Холод татами, страница 30 – Женя Онегина

— Попрошу заметить, – подняла я руку, привлекая внимание, – я – не филолог, я – лингвист!

— А есть разница? – очень искренне удивился Жданов, усаживая меня к себе на колени.

Потом мы орали песни и носились вокруг дома, играя в салки на отжимания. Мы танцевали как заведенные, не зная усталости. Артур смотрел на это безобразие из кресла в углу гостиной, а потом присоединился к нам, врубив музыку на полную. И мы снова целовались, теперь уже на глазах у всех. Первым вырубился Никита. Пока Артур и Мих устраивали его в одной из спален на втором этаже, мы с Максом открыли последнюю бутылку и теперь танцевали, обнявшись. Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Игорь спал на диване, по-детски подложив руку под щеку и что-то бормоча во сне. Жданов спустился вниз, выключил музыку и скомандовал:

— Всем спать!

А после забрал меня из объятий Макса, поднял на руки и отнес в свою спальню. Я не возражала, только скинула одежду прямо на пол и забралась под одеяло. Спать хотелось страшно. Артур лег рядом и притянул меня к себе.

— Я люблю тебя, – шепнул в макушку.

— А я тебя, – ответила, счастливо улыбаясь.

И провалилась в сон.

Утро после победы вряд ли можно было назвать добрым. Я открыла глаза и с трудом перевернулась на спину. Артур спал, положив руку мне на бедро. Во сне он выглядел совсем юным, если бы не тень щетины, проступившей на щеках. Не удержалась и провела кончиком пальца по рассеченной брови. Он поморщился, но не проснулся. За окном светило солнце. Его лучи падали на темные стены и пол, наполняя комнату странным потусторонним светом. Я села на кровати. Голова гудела. Жданов беспокойно зашевелился, но продолжил спать. Контрастный душ вернул ясность мыслям. Я до красноты растерла тело, подсушила и расчесала волосы. Все мои вещи остались в комнате, где сейчас спал кто-то из ребят. Поэтому я завернулась в полотенце и на цыпочках вернулась в спальню. Жданов не спал. Под его темнеющим взглядом по телу побежали мурашки…

А потом я решилась. Полотенце упало на пол, а я… Я замерла, не в силах сделать следующий шаг. Артур приподнялся на локте и резко выдохнул:

— Ксю, – голос его звучал хрипло, – ты еще можешь передумать.

— А ты уже нет, Артур.

Я шагнула к кровати. Он дернул меня за руку, повалив и подмяв под себя. Прижал, не позволяя шелохнуться. И замер. Пульс стучал в висках, и я зажмурила глаза, не желая встречаться с его напряженным взглядом. Он усмехнулся. Шепнул:

— Я люблю тебя, Ксю.

И отпустил.

Незваные слезы полились по щекам. Он собрал губами их все, бормоча глупые нежности. Он перебирал мои волосы и гладил ледяные ладони. Мягко скользил руками по плечам, обводил шершавыми пальцами выступающие тазовые косточки и целовал пупок. Я сходила с ума. От этих прикосновений. От напряжения, что нарастало внизу живота. От его взгляда. От жара его тела рядом. Я сходила с ума от него.

— Ксюш, посмотри на меня, пожалуйста.

Я послушно открыла глаза. Он улыбался.

— Я очень хочу этого, Ксюш. Но не тогда, когда дом полон парней, страдающих похмельем. Это должен быть только наш день, Ксю. Твой и мой. Ты слышишь меня?

Я кивнула и уткнулась носом в его бок.

— Я сейчас встану и добуду нам что-нибудь поесть, хорошо?

В ответ я только обняла его крепче.