Книга Миллиардер на перевоспитании, или как укротить эгоиста, страница 47 – Ани Марика

— Мерзавец, — выплёвываю и отшагиваю в сторону.

— Я готов отменить свой план и вернуться к дедовскому. Ты показала мне другую деревню. Ты показала мне, что нельзя трогать самобытность этой местности. Этих людей. Я сворачиваю проект. Мы исправим коммуникацию, водоснабжение и дороги. Больше ничего менять не будем.

— Думаешь, я поверю в это? — усмехаюсь горько. — Ты просто понял, что я всё узнала, и опять дуришь голову. Говоришь красиво, обольщаешь.

— Посмотри файлы на планшете, там заверенная и утверждённая новая дорожная карта, — шагает ближе Артур.

— Я уже насмотрелась на твои красивые картиночки, благодарю сердечно, — дёргаюсь резко. — А сейчас мне лучше пойти к деду и председателю. Про вилы я не шутила. Тебя могут прикопать в лесочке, и никто ничего не докажет. И нет никаких нас, Артур. Никогда не было нас. Я знала, что ты всем врёшь, и соблазнила тебя. Хотела влезть в твой планшет, пока ты спишь. Даже Пашку подговорила.

Круто развернувшись, иду на выход. Чертыхаясь, кручу ключ в замке и вылетаю из чужого дома. Иду к деду. Только он куда-то делся. Ничего, дождусь и расскажу. Пусть начинает точить инструменты. А если Артур опять явится, стрелять буду уже не в землю.

Глава 20. Василиса

Я вся извелась в ожидании и тревоге. Обычно дед после восьми уже дома, копается с живностью, смотрит новости по телевизору и готовится ко сну. А тут нет и нет.

Периодически выглядывала на улицу, нечаянно бросала взгляды на соседний двор. В очередной раз выглянув, я не увидела машину мажора. И свет в доме не горел. Не придала значения, пока не вернулся дедуля.

Близкий родственник пришёл почти в полночь. Тяжко вздыхая, бросил связку ключей в ящик с остальными соседскими ключами и, ворча на кого-то, зашёл на кухню. Я тут же выскочила, развела бурную деятельность, чай заварила, хотела рассказать, не откладывая на другой день. Но дедушка сам поднял эту тему.

Оказывается, дед был на собрании с председателем и администрацией. Артур признался им. Оставил доверенность на реконструкцию деревни на моего дедушку, отдал ключи от дома и уехал. Он просто укатил в свою Москву. А через пару дней приехали его юристы, чтобы перезаключить договоры без неустойки и прочих пунктов мелким шрифтом.

С того дня почти три месяца прошло. Под наблюдением моего деда рабочие продолжили менять трубы и проводку. А жизнь деревни вернулась в свою колею. Всё почти закончено, правда, спецтехника ещё стоит и её никто в Москву не забирает.

— Васька, гортензия моя зацвела! — радуется дед, показывая на белоснежный куст.

Вот и в жизни деда ничего не меняется. Закатываю глаза и киваю. У моего близкого родственника две большие летние проблемы. В конце мая — зацветет ли сирень. В конце августа — зацветет ли гортензия.

— Иди понюхай.

— Меня от этого запаха тошнит, деда, — ворчу, выползая из машины.

— Не слушай её, моя девочка. Ты пахнешь медом, а у неё токсикоз, — шепчет дед своим цветочкам, любовно поливая их.

Да, у меня токсикоз. Я избавилась от мажора, но частичка него осталась во мне. А ведь осуждала Любку, сама далеко не ушла. Вместо того чтобы терять голову от лживых глаз и страдать от разрушенных иллюзий, надо было позаботиться защите!

Целую в щёку родственника, выпускаю гусей, треплю за ушком рыжего котёнка, одного из троих вскормленных. Я таки оставила его и назвала Лёвой. Невольно бросаю взгляд на соседский участок и, сама себя отругав, исчезаю в доме.