Книга Миллиардер на перевоспитании, или как укротить эгоиста, страница 36 – Ани Марика

Свет от костра отбрасывает золотые блики в длинной косе. Тень падает на лицо и зелёные глаза кажется искрят. Она выглядит… Волшебной. Недосягаемой. Словно сошла с картины или из старой сказки. И я ловлю себя на мысли, что впервые за очень долгое время любуюсь женщиной без какого-либо подтекста. Я почти восхищаюсь этой девушкой. И улыбаюсь как идиот, чесслово.

Подруги громко что-то говорят и вертят в руках нечто. Василиса отбивается, пихается, но всё же позволяет надеть венок из полевых цветов. Ромашки, васильки и ещё какие-то беленькие. Не разбираюсь я в них. Но ей идёт, очень.

Она вертит головой и ловит мой взгляд. На секунду замирает, кажется даже костёр, что полыхает между нами застывает, как и вся поляна. Гул толпы точно стихает. Блондиночка меняется и улыбка её становится другой. Мягкой, завлекающей. Только для меня. Зелёные глаза блестят ярко, полные жизни, радости и веселья. И я больше не могу оставаться в стороне. Хочу утащить в укромный уголок и зацеловать. Уже ведь можно? Местные народные гуляния подходят к концу.

Поднимаюсь, дёргаю ворот футболки-поло и обогнув костёр, подхожу к девушке.

— Пойдём прогуляемся? — спрашиваю, протягивая руку.

Блондиночка быстро оглядывается, но согласно переплетает наши пальцы и тянет подальше от костра и соседей.

Шум голосов, фальшивое бренчание гитары остаются позади. Мы оба молчим, я не хочу портить момент. Собственные ощущения рядом с девушкой. Не хочу упустить то, что поймал. А почему Василиса молчит мне невдомёк. Она девушка не робкая.

По тропинке спускаемся к речке и останавливаемся на самодельном причале. Василиса разворачивается к водной глади. Луна серебрит поверхность реки. Звёзды ярко светят. В городе такой красоты не увидишь.

Блондиночка вскидывает голову, рот открывает, чтобы что-то сказать. Не даю это сделать. В волосы зарываюсь и рывком притянув, сминаю пухлые губы в поцелуе. Первые секунды готовлюсь к протесту, но Василиса отвечает моментально, словно сама хотела этого. На носочках подтягивается, шумно вдыхает и обнимает за шею, позволяя целовать её глубоко, жадно, жёстко.

Поцелуй меняется. Я провожу языком по губам, медленно, изучающе, неторопливо. Она так легко подстраивается и разрешает мне всё. Мы целую вечность стоим на мостках. Задыхаясь от её вкуса и запаха, не могу оторваться, не могу прерваться. Волосы на затылке сжимаю, чувствую как соскальзывает венок с головы и с лёгким всплеском падает в воду. Мы этого не замечаем, приросшие друг к другу.

Волна жара и желания охватывает сильнее, туманя разум. Василиса выгибается, теснее жмётся, потираясь об пах. Чувствует моё возбуждение и тихо вздыхает, ломая весь самоконтроль к чертям. Шагнув, на руки подхватываю. Ладонью скольжу под подол, ощущая как она дрожит.

Прохладные пальчики проезжаются по шее и запутываются в коротких волосах на затылке. Меня всего разрядом тока коротит, поясницу ощутимо тянет. С жадностью вгрызаюсь в пухлые губы, она в ответ кусается, заводя сильнее.

Разворачиваюсь, чтобы вынести её к берегу, как в друг прямо на наши плечи падает нечто движущееся и длинное. Вася резко дёргается, прерывая поцелуй. Вскрикивает и, отпихнув, сползает с рук.

— Змея! — верещит и пятится.

— Стой, упадёшь! — смахнув змею с плеча, пытаюсь поймать и смачно матерюсь.