Книга Миллиардер на перевоспитании, или как укротить эгоиста, страница 18 – Ани Марика

— Какого чёрта ты лезешь к нему? — возмущаюсь, спускаясь и перекрывая дорогу гусю, за что получаю довольно болезненный щипок за щиколотку. — Кеша, прекрати!

— Я котят хотел проверить, — ворчит Стёпа и, согнувшись, дышит загнанно.

— Так это ты мне их подбросил?

— Я их нашёл у леса. Кто-то выбросил. Они без вас умрут, тёть Вась.

— Василиса! — рявкает Люба, выйдя из соседнего дома.

Обалдело перевожу взгляд на женщину в косынке, что стоит, уперев руки в боки, у дома мажора.

— Опять, Вася?! — вопрошает она. — Опять твой гусь калечит моего ребёнка! Всё. Мне это надоело! Помяни моё слово, я его на суп пущу!

— А ты чего там делаешь? — пропустив мимо ушей угрозы, спрашиваю я, провожая Иннокентия в вольер.

— Это не твоё дело, — фыркает она и, сдув выбившуюся из косынки прядь, отворачивается. — Стёпа, домой иди!

— Ну, мам!

— Быстро, кому сказала! — рычит Любка и пропадает в недрах чужого дома.

— Пойдём, я покажу тебе котят, — машу расстроенному мальчишке.

Стёпа улыбается широко, опасливо косится на гуся и, обойдя по широкой дуге, бежит за мной. Мы заходим на кухню. Ребенок тут же садится на корточки перед коробкой. Осторожно пальчиком поглаживает копошащиеся комочки.

— А как вы их назвали? — спрашивает он.

— Никак. Глазки откроют, сделаю все прививки и раздам соседям. Они уже назовут.

— Оставьте одного себе. Вот этого рыженького. Я буду приходить к вам и смотреть за ним, — просит Стёпка.

— У меня и так животных много. Да и Иннокентий конкуренции не потерпит, — хмыкаю я. — А что делает твоя мама у соседа, не знаешь?

— Они с тётей Ниной и тётей Леной помогают дяде Артуру убраться в погребе.

— Убраться помогают, — повторяю мрачно.

Нет, ну каков гад! Мне лапши на уши навешал, и я ему помогла. Теперь эксплуатирует других женщин. Да ладно бы женщин… И мужчин тоже! Им он хотя бы заплатил!

— Тёть Вась, а что такое «закадрить»? — спрашивает пятилетка и, отобрав смесь, сам кормит котят.

— Добиваться кого-то. Встречаться с кем-то, — отвечаю, присев на пол.

— Мама говорит, что закадрит дядю Артура.

— Ох, Стёпка, — вздыхаю я, удивляюсь тупости Любы. Зачем она при сыне-то обсуждает свой любовный интерес?

— Ладно, я пойду, а то мама всегда ругается, когда я к вам прихожу, — бурчит ребёнок и, вскочив, передаёт опустевшую бутылочку.

— Давай. И к Иннокентию не лезь, прошу тебя.

— Я с ним подружиться хочу, — обиженно тянет малой и выходит из дома.

Как только ребёнок уходит, поднимаюсь. Уделяю время котятам и, усыпив их, выхожу на улицу. Пора придумывать месть одному гаду.

Чёрный внедорожник как раз подъезжает и останавливается прямо возле моего зелёного Дракона. Из машины выходит Артур в обычной белой футболке и потёртых джинсах. Совсем другой без своего костюма. Приземлённый, что ли. Даже часы крутые снял, надо же.

— Василиса, привет, — улыбается белозубо гад. — Ты уже закончила?

— Закончила, ага.

— Отлично. Я мясо замариновал. Оно у тебя. Дед Василий разрешил в ваш холодильник пока положить, — говорит мужчина, заходя во двор. — У меня бытовой техники пока вообще нет.

— А зачем тебе техника, если есть дешёвая рабсила? — фыркаю, открывая калитку вольера.

— Чего? Какая рабсила? — хмурится блондин, даже не замечая, как по его душу вышел Иннокентий. Шагает ближе, в глаза заглядывает.